Я перевожу взгляд на папу.
— Иди, позвони тому мальчику. Ты мешаешь игре. — Он хихикает.
— Отлично! — я провожу пальцами по его волосам и еще раз улыбаюсь, прежде чем подойти к своему телефону.
Папин взгляд все время устремлен на меня, хотя он притворяется, что смотрит игру.
— Может, хватит? Я — серьезно.
— Я не сказал ни слова.
Я хватаю телефон и провожу пальцем по экрану. Что я собираюсь сказать Итану? Что я должна сказать? Пусть все будет коротко и мило.
Я: Мой папа вернулся домой. С ним все в порядке.
Через несколько секунд точки на экране прыгают вверх-вниз, Итан набирает ответ.
Итан: Спасибо, что сообщила мне. Мне очень жаль.
Я: Мне тоже.
Возникает неловкая пауза. Отец пристально смотрит на меня. Я вижу это краем глаза. По какой-то причине я не могу оторвать взгляд от телефона, чтобы отругать его за любопытство.
Итан: Ты возвращаешься на работу?
Это ответ на вопрос, есть ли у меня еще работа. Не могу поверить, что он не уволил меня. Это как-то неправильно. Любого другого человека Итан не пропустил бы их мимо охраны. Не люблю, когда люди делают мне одолжения. Несмотря на то, что папины счета оплачены, деньги нам все равно пригодятся, и это работа моей мечты. Но как же мы с Итаном? Он знает, как согреть меня, но в то же время и превратить в ледышку. Между нами нет середины.
Я: Можно, я подумаю и дам тебе знать?
Я хочу вернуться завтра. Хочу, чтобы все было так, как до той ночи. Больше всего мне хочется, чтобы Итан просто пригласил меня на свидание как нормальный человек. Чтобы потом не было того, что произошло до телефонного звонка. От одной мысли об этом у меня подкашиваются ноги, а лицо пылает жаром.
Итан: Конечно, просто дай мне знать.
Глава 14
Итан Мейсон
Я сижу в боксерах и смотрю «СпортсЦентер», проверяя телефон на предмет новостей с работы. Проходит несколько дней с тех пор, как Дженни сообщила мне, что с ее отцом все в порядке. Я не уверен, как воспринимать ее сообщения: так мало слов сказано, а, между тем, в них может быть столько разных смыслов.
По крайней мере, с ее отцом все в порядке, и это единственное, что имеет значение. Тем временем я в полном ахуе. Я сказал всем в офисе, что меня не будет в городе. Они не должны видеть, как я погряз в жалости к себе, не говоря уже о том, что я не хочу, чтобы Дженни чувствовала себя неловко в первый день своего возвращения. Что, если она еще не смирилась с тем, что между нами произошло? Это будет катастрофа, и так лучше.
С журнального столика на меня смотрят несколько коробок с китайской едой на вынос. Я никогда не ем поздно вечером. Почесав рукой щетину на лице, я вздыхаю. Что, черт возьми, со мной происходит? Рутина, порядок, структура — вот, что помогает мне жить каждый день. Режим, планирование — моя жизнь является одним большим маршрутом. Пока не появилась она и не разгромила все, как «Rolling Stones» в гостиничном номере.
Стук в дверь отрывает меня от сеанса жалости к себе. Входит Мэтт. Его широкая улыбка сменяется хмурым взглядом, когда он замечает меня, лежащего на диване.
Я смахиваю остатки лапши с голого живота и смотрю на него.
— Что? — я бросаю на него свой патентованный взгляд «не начинай снова». Это не срабатывает.
— Господи. — Мэтт хихикает. — Что же, это интересно.
Я встаю с дивана и выключаю телевизор с помощью пульта.
— Я работаю из дома.
— Вижу. Я заходил в офис, и мне сказали, что тебя нет в городе. Я на это не купился и заскочил.
Я начинаю спрашивать, не видел ли он Дженни. Это первое, что приходит мне в голову, но знаю, что за это мне влетит. Да и вообще, наверное, я нахватался бы дерьма.
— Да, я видел ее.
Ублюдок. Вот в чем проблема с лучшими друзьями. Эти засранцы всегда знают, о чем ты думаешь. Отмахиваюсь от его комментария взмахом руки.
— Как все прошло?
— Она выглядит хорошо. Даже счастливой. — Он, как обычно, игнорирует мой вопрос.
Ощущение покалывания захлестывает мои чувства. Я перестаю расхаживать по гостиной и смотрю на него.
— Хорошо. Все дурачились или занимались реальной работой?
— Это дерьмо просто смешно. Перестань вести себя так, будто я не знаю, что это, — он указывает на меня, а затем на китайскую еду на столе, — все это значит, что из-за нее ты потеряешь свой красивый пресс, понимаешь? — я задыхаюсь, потирая тугие выступы живота, и снова пытаюсь отмахнуться юмором.