Я нашла довольно хороший баланс между ними.
— Он в порядке. Просто, как обычно, ведет себя как старая упрямая задница.
— Хорошо. Если он вздорный, значит, чувствует себя хорошо.
— Точно. Я начну волноваться, когда он скажет, что не хочет смотреть бейсбол. — Келси отпивает глоток виски и крутит стакан.
— Да, это практически лакмусовая бумажка.
— Как ты с этим справляешься? — она отставляет бокал.
— С чем?
— Нет, не прикидывайся дурочкой. Сядь прямо. Мы должны поговорить по-взрослому. Твоя задница витает в облаках, а теперь ты прикидываешься дурочкой. — Она делает вид, что собирается встать со своего места.
— Ладно. — Перестаю ерзать и кладу ладони на стол. — У меня все в порядке с этим. Я просто беспокоюсь, что… неважно, это глупо. — Келси протягивает руку и сжимает одну из моих ладоней своей.
— Это не глупо. О чем ты беспокоишься? — сдуваю с лица выбившуюся прядь волос.
— Что, не знаю, может быть, сейчас все слишком хорошо. Это глупо?
— Нет. Но, я имею в виду, тебе можно быть счастливой, пока он болен. Понимаешь?
— Я знаю, просто боюсь, что позволю себе быть слишком счастливой, и это усугубит катастрофу. Потому что крах в какой-то момент наступит. Мы все это знаем.
— То есть, ты думаешь, что если будешь слишком счастлива, то станешь еще несчастнее, когда умрет твой отец? А, если ты и так несчастна, это сделает тебя менее несчастной?
— Я же говорила, что это глупо.
— Нет, нет, это не глупо. — Она крепче сжимает мою руку. — А вот немного мудрости от математической тупицы. — Я начинаю протестовать против того, что она называет себя тупицей, но Келси меня отталкивает.
— Ты будешь несчастна, несмотря ни на что. Ты достигнешь дна страданий, где бы ни находилась — на земле или в облаках. Не думаешь ли ты, что будет легче бороться с этим, когда рядом с тобой Итан?
— Ты намного умнее, чем думаешь, знаешь?
Она убирает свою руку от моей и берет скотч, игнорируя этот вопрос.
— Но что, если я сейчас возведу Итана на пьедестал? А на самом деле он просто вспышка в моей жизни? Каждый раз, когда я буду вспоминать смерть отца, это будет напоминанием о том, как глупо я поступила, посветив Итана во все это.
— Ты делаешь то, что делаешь прямо сейчас. Так что просто прекрати это. Ты все переигрываешь. — Я замираю на секунду.
— Я это делаю, не так ли?
— Ммм… И это абсурдно, потому что у тебя есть этот безумный дар — находить правду во всем. Именно поэтому ты целыми днями играешь с этими дурацкими цифрами. А потом приходишь сюда и занимаешься этим дерьмом. — Я оглядываю все пустые столики в пабе и полупустой бар. Сегодня в счастливый час здесь малолюдно.
— Ладно. Ты выиграла. — Поднимаю пиво. — Больше никаких сценариев.
Мы чокаемся бокалами.
— Ты ведь знаешь, что «сценарий» — это не слово, верно? — спрашиваю я.
— К черту. Теперь оно есть.
Глава 20
Итан Мейсон
— Хорошо, я дам тебе знать, как все пройдет после. — Вешаю трубку после разговора с Дженни.
Я иду по Яуки-Уэй рядом с Фенуэй-парком. Возвращаться в Бостон всегда тяжело. Я повредил локоть, когда мы играли в Бостонском колледже. До этого я всегда любил этот город. Несмотря на это, «Фенуэй» является собором, такие стадионы напоминают, что я все еще связан с игрой.
Я смотрю записи Дженни во время полета. Кажется, она точно знает, что я ищу. Каждая цифра на нужном месте и легко читается. Оценивать бейсболистов нелегко. Трудно найти сигналы среди шума. В конце концов, все сводится к одной статистике — WAR, победам над заменой. В Бостоне сильная группа саберметрии. Многие клубы придерживаются модели, ориентированной на доход, а не на количество побед. Речь идет о том, сколько долларов игрок может принести за счет мерчандайзинга, рекламы, продажи билетов. Для Бостона главное — победа, поэтому сложно убедить их в том, что экономика — это не только то, что происходит на поле.
Я захожу в офис вместе с Генеральным Менеджером и его помощником. Прежде, чем они садятся, сразу перехожу к делу.
— Сто двадцать миллионов за восемь лет, разумеется, с учетом травм и так далее. Это то предложение, на которое мы рассчитываем. — Я ухмыляюсь, глядя на седовласого ублюдка, сидящего за своим столом.
Переговоры — это война, а он — враг. Как только бумаги будут подписаны, мы снова станем друзьями.
Он переводит взгляд на помощника Генерального Директора и снова поворачивается ко мне. Его бровь на секунду приподнимается. Что-то не так. Что-то неправильно. Интуиция подсказывает мне, что, если он выдвинет встречное предложение, то мне следует отказаться от первоначального, но я просмотрел работу Дженни. Не так тщательно, как обычно, но все идеально. Я доверяю этим чертовым цифрам.