Я встаю, как можно спокойнее подхожу к своему столу, беру сумку и направляюсь к входной двери. Не пойму, как мне удаётся сдержаться. Итан даже не поднимает на меня глаза. Во всяком случае, я не вижу.
Что-то дает мне силы держать голову высоко поднятой. Как только я выхожу через стеклянные двери здания, становится еще хуже, чем накануне вечером. Слезы текут рекой.
— Вот тебе и наш вчерашний разговор. — Келси вытирает слезу с уголка моего глаза, сидя рядом на диване.
— Он — мудак. Я его ненавижу.
— Ага. Те, кто тебе нравится, всегда такие. Во всяком случае, я так слышала. Похоже, стереотипы верны. — Я делаю паузу. — Господи, теперь я — ходячее клише. — Начинаю вновь плакать, мой голос надламывается на слове «клише».
Келси протягивает мне салфетку.
— О, это не так. — Она гладит меня по спине.
— Не могу поверить, что я плачу из-за его задницы. Я никогда не плачу.
— Я знаю, что не плачешь.
Я наполовину смеюсь, наполовину плачу над ее попытками утешить меня. Это не совсем в ее духе, но она пытается. У нас ничего не получается. Ни одна из нас так и не нашла парня, из-за которого стоило бы плакать.
— Я знаю его всего месяц или два? Почему я вообще такая? — я оглядываю кучу салфеток на диване и наполовину съеденную баночку мороженого. Там есть даже обертки от шоколада.
Все это так не похоже на меня. Не понимаю, что делать, но знаю одно — я больше никогда не вернусь на работу к этому засранцу.
Глава 22
Итан Мейсон
Все к лучшему.
Я повторяю себе это тысячу раз за последние двадцать четыре часа. Это чушь, я знаю. Сидя за своим столом, просматриваю нашу электронную переписку. Я не разговаривал с Дженни уже целый день, эти электронные письма и несколько текстовых сообщений — все, что от нее осталось.
Она упрямая и гордая, я знал, что, если девушка уйдет из конференц-зала, то никогда не вернется. Теперь я могу сосредоточиться на своем бизнесе, не отвлекаясь ни на что. Кажется, я специально себя саботирую.
Щелкаю по файлу со всеми письмами Дженни, и они начинают появляться на экране. То, в котором было ее задание, появляется в самом конце. Открываю его. Непонятно, по какой причине.
На меня накатывает тошнота, думаю, меня сейчас вырвет. Для человека, которому присуще самообладание и дисциплинированность, я, похоже, позволяю своим эмоциям брать верх над собой.
Я дал Дженни неверную информацию. Это я вложил информацию о травме в дело Сальваторе. Я бью кулаком по столу, чувствуя, как боль разливается по руке. Уже поздно, все разошлись по домам, поэтому никто этого не слышит.
— Черт!
Провожу обеими руками по лицу. Должно быть, именно это Дженни пыталась объяснить в конференц-зале. Но нет, я продолжал обрывать ее, потому что был зол, взбешен и напуган, убежденный, что чувства, секс и время, которое мы проводили вместе, отвлекали меня и сделали уязвимым.
Что, черт возьми, ты собираешься делать, Итан?
Мне нужно извиниться перед ней с глазу на глаз, даже если после этого она больше никогда не захочет меня видеть. Я не стану винить ее, если она так поступит.
Достаю свой телефон, время 20:17. Еще достаточно рано для звонка, но она вряд ли ответит. Если отправлю сообщение, то узнаю, что она его откроет, а я, благодаря современным технологиям, смогу определить, прочла ли Дженни моё послание.
Я: Мне нужно увидеться с тобой, Дженни. Ты не против?
Мне еще столько всего хочется написать и сказать. Знаю, что довел ее до слез. Могу ли я исправить этот ущерб? Знаю, кто может мне помочь, потому что уверен, что не получу от Дженни ни одного сообщения. Во всяком случае, не скоро.
Я: Можем встретиться, чтобы выпить? В «Sweeney's»?
Мэтт: Конечно. Увидимся в пятнадцать.
Я опаздываю на несколько минут, когда вхожу в «Sweeney's». Это наш любимый дайв-бар, где мы зависаем, потому что тут редко бывает много людей. Часто задаюсь вопросом, не является ли это какой-то операцией по отмыванию денег, поскольку бар работает с тех пор, как себя помню, но я редко вижу там кого-нибудь.
Однако, для Мэтта это идеальное место. В любом другом месте города фанаты завалили бы его просьбами об автографах. Мэтт никому не отказывает, даже если знает, что на следующий день это дерьмо будет выставлено на eBay. Он все равно стоит рядом, улыбается и подписывает все, что ему дают.
Бар является именно баром. Никаких столов, только длинная столешница вдоль задней стены; один бармен, пивной кран; несколько бутылок с ликером и стаканы. Когда я открываю дверь, Мэтт оборачивается и стучит по своим несуществующим часам.