— Ха! Это круто. Дженни, скажи этому парню, что мы не шутим с подобным дерьмом.
Я тыкаю пальцем в лицо Мэтта.
— Ты мне должен за это. — Он поднимает руки.
— Ладно. Только не бей меня больше. Господи.
— Я серьезно. Лучше бы твоя задница сделала четыре из четырех с хоум-раном и как минимум пятью RBI. — Скалюсь я.
— Боже правый, опять эта гребаная игра? Я же не Бейб Рут, делающий хоум-ран для больного ребенка.
Я скрещиваю руки на груди.
— Ладно. Я постараюсь. — Мэтт входит в дверь папиной комнаты, прежде чем я успеваю сказать что-то еще.
— Ну, будь я проклят, — реагирует папа.
Следую за Мэттом в комнату, и невозможно не улыбнуться. Папа нажимает кнопку на своей кровати и начинает подниматься. Он вздрагивает.
Прежде, чем я успеваю отреагировать, Мэтт оказывается возле края кровати и подкладывает подушку под папину спину.
— Что за игру вы смотрите? — интересуется Мэтт.
— Гребаные «Янкиз». — Я фыркаю, прикрывая рот рукой. Невозможно не разволноваться, глядя на то, как загорается лицо отца рядом с Мэттом.
— Они — кучка засранцев. Это правда, сэр. — Мэтт не пропускает ни одного удара.
— Разве у вас, мальчики, не игра через пару часов? Почему вы не идете на поле?
— Ну… — Мэтт поворачивается ко мне, а затем обратно к папе. — Я как раз поэтому и пришел. Хотел узнать, не хотите ли вы, ребята, пойти на игру.
— Мэтт, не может быть…
Он прерывает меня.
— Не волнуйся, все уже сделано. Если вы, ребята, хотите пойти, то вы там.
— Да, блядь, поехали! — папа слегка шевелится и снова морщится.
— Папа, мне жаль, но ты не можешь пойти на бейсбольный матч.
Мэтт поворачивается ко мне.
— Конечно, может. У нас есть транспорт, место для просмотра в кондиционированном номере. Медицинский персонал. Еда. Все.
— Это невероятно мило, Мэтт. Это действительно так, но…
— Ну, я пойду. — Папа смотрит на меня. — Это мой последний шанс сходить на игру, милая. Бери сумку с обезболивающими и поехали. — Он кивает на капельницу, а затем смотрит на Мэтта. — Давай сделаем это.
— Да, сэр. — Мэтт направляется к двери.
— И убедись, что у тебя ноль четыре на четыре страйкаут. Ты в ее команде.
— Эта гребаная семейка слишком серьезно относится к фэнтези-бейсболу, — бормочет Мэтт, проходя мимо меня.
Мэтт возвращает папину улыбку. Это точно.
Медицинский фургон доставляет нас на стадион, и мы поднимаемся на грузовом лифте в комнату. Отец так и не встал с больничной койки. Мэтт взял свой грузовик и уехал раньше нас, потому что ему нужно было готовиться к игре. Они везут отца через двойные двери и ставят перед окнами, откуда он может видеть поле. Открываю двери возле сидений перед нами, чтобы мы могли всё слышать.
— Мэтт Сталворт был в моем доме, Дженни. — Папа хватает меня за руку. — Лучший игрок со времен Микки Мэнтла. Говорю тебе.
— Да, ты уже рассказывал мне пару раз. — Я ухмыляюсь.
Мы наблюдаем за разминкой обеих команд и за всеми предматчевыми делами. Уже почти время для национального гимна, когда диктор говорит через громкоговоритель.
— В этот вечер мы хотели бы почтить память одного особенного болельщика. Он болел за команду с начала семидесятых и был тридцатилетним владельцем абонемента. Пожалуйста, помогите нам отдать дань уважения Брайану Джексону. Спасибо за все годы преданности нашим ребятам, Брайан.
Весь воздух из моих легких покидает мое тело. Я вижу на лице отца чистую радость и слезу, скатывающуюся по его щеке, когда стадион ревет от восторга. Думаю, мое сердце может разорваться. Папа протягивает руку и берет меня за плечо, крепко сжимая его. Никогда не видела, чтобы он плакал. Никогда.
— Они только что назвали мое имя? Скажи мне, что это не сон, Дженни. Скажи, что я все еще жив, и ты все еще здесь, со мной.
Я прикрываю рот рукой в попытке сдержать слезы. Никогда не слышала, чтобы мой отец заикался. Ни разу за всю мою жизнь. Он всегда знает, что собирается сказать, прежде чем произнести это.
— Да, папа. Это точно. — Наклоняюсь и целую его в лоб.
Чертов Итан. Он ведет грязную игру. Я качаю головой и не могу перестать улыбаться.
— Только один день в моей жизни, Дженни. Только один лучше этого. — Папа наклоняет голову и смотрит на меня. Я отвечаю ему взглядом.
— И что это было?
— День, когда я увидел тебя в первый раз. — Мужчины в моей жизни неумолимы, оба стремятся превратить меня в огромную лужу на земле. Я вытираю уголок глаза.
Глава 24
Итан Мейсон