— Ты не обязана мне ничего объяснять. Не говори ничего, пока не будешь готова. — Мои слова правильные, но стены снова начинают подниматься, я не могу их остановить, как ни стараюсь. Это были порой нелегкие месяцы, но, когда ты знаешь, ты знаешь. То, как Дженни ведет себя рядом со мной, как мы находимся вместе — как она может не любить меня?
— Думаю, что люблю. Правда. — Она делает паузу. — Это прозвучало неправильно, я пытаюсь…
— Все в порядке.
Все не в порядке.
Глава 27
Дженни Джексон
Короткие, односложные ответы, напряжение и тишина, которые можно резать ножом. Это получилось непреднамеренно. Я говорила эти три слова только папе и Келси. Больше никому.
Почему я просто не сказала их?
Я не хочу ошибиться. Итан Мейсон согревает мое сердце, входя в комнату. Когда его нет со мной, я чувствую себя так, будто часть меня отсутствует, словно у меня не хватает какой-то части тела. Где-то на задворках моего сознания присутствует постоянное напоминание об аэропорте, о боли, о разочаровании. Эти моменты усиливаются каждый раз, когда я расслабляюсь рядом с ним, словно мой мозг отказывается полностью отдаться ему.
— Вот мы и приехали.
Итан притормаживает у папиного дома. Уже больше девяти, но отец — сова, поэтому в его окне мерцает свет. Бейсбольный матч.
«Altima» Келси все еще стоит на подъездной дорожке, поэтому я знаю, что они еще не легли, и у них будет миллион вопросов ко мне. До этого я позвонила и сказала, что задерживаюсь на работе, что является правдой.
Итан выходит из машины и открывает мне дверь, как и всегда. Он делает это постоянно, однажды я сидела в машине и ждала, пока Келси откроет мне дверь.
Избалованная. Это все, что она сказала, смеясь, а затем заставила меня открыть эту дверь.
Итан берет меня за руку и провожает до крыльца. Он не грубый, не язвительный и не защищается — ничего из того, что, казалось бы, должно быть в человеке после того, его сокрушили.
У двери он целует меня на ночь, но бесстрастным поцелуем. Ни искры, ни электричества. Самый простой поцелуй, после которого Итан разворачивается и уходит. Мне хочется свернуться калачиком в постели и умереть.
Вдыхаю полной грудью ночной воздух и поворачиваю ручку.
Прохожу через темную гостиную, сворачивая за угол в коридор. Голоса дикторов с Западного побережья разносятся по коридору, свет от телевизора отбрасывает тени на стену коридора.
Я наклоняюсь и вижу, что Келси задремала в кресле, пуская слюни на плечо. Глаза отца прикованы к телевизору, он смотрит игру.
Он наклоняет голову набок и усмехается.
— Выпорю твою задницу сегодня вечером.
— В твоих мечтах, старик. — Улыбаясь, подхожу к нему.
По пути провожу пальцем по шее Келси, ее глаза распахиваются, а по телу бежит дрожь. Она потирает глаза и смотрит на меня.
— Засранка.
Я ухмыляюсь.
— Что с тобой, Джей-Джей? — лицо отца напрягаженное. — Что он сделал?
— А? Я в порядке. Ничего, — отвечаю слишком быстро.
— Да, что-то не так. У вас двоих была ссора, которая не закончилась примирительным сексом?
Я смотрю на Келси, побелев, как полотно.
— Мой папа сидит прямо тут. Ты что, шутишь?
Папа посмеивается.
— Она думает, что я не знаю, чем занимаются девочки, когда вырастают. — Они ухмыляются друг другу.
— Вы двое меня смущаете. Может, сменим тему?
Выражение лица отца меняется. Он может так много сказать одним лишь выражением и ограниченным диапазоном движений. Мне хочется, чтобы он не лежал в этой гребаной постели, а встал и сгреб меня в одно из своих медвежьих объятьев. Я так давно их не получала и уже никогда не получу. В сочетании с фразой «Я люблю тебя» в уголке моих глаз блестят слезы.
Черт!
— Что случилось?
— Да, в чем дело? — добавляет Келси.
— Итан сказал, что любит меня. — Келси пищит, прикрывая рот рукой. Лицо отца озаряется, он улыбается.
— Это здорово! — он выдерживает паузу. — Подожди, а почему тогда ты выглядишь так, будто тебя только что ударили по яйцам?
Келси фыркает.
Я пытаюсь улыбнуться, преодолевая все эмоции, бурлящие в моей груди.
— Ты ведь не сказала этого в ответ, правда? — Келси хмурится.
Я не знаю, как реагировать. Их реакция застает меня врасплох. Ведь прошло всего несколько месяцев. Кажется, что слова «я люблю тебя» должны быть припасены на годы, а не на месяцы.
Конечно, за это короткое время мы прошли через многое, но все же. Я даже не знала этого парня, когда начался бейсбольный сезон. Я еще не сталкивалась с наглым, эгоцентричным ублюдком с ухмылкой и лицом, которые, кажется, специально созданы для обложки модного журнала.