- Я разбудил тебя? – отпив тёмной жидкости, тихо спрашивает Гарри.
- Нет, я сама проснулась. – Жмусь в дверях спальни, не входя в гостиную. Вот сейчас замечаю, насколько красивы эти апартаменты, полно света, белых тонов, свободного пространства, - Не помешаю? – делаю неуверенный шаг вперёд.
- Спрашиваешь? – удивлённо произносит, - Вина? – указывает на второй бокал.
- Нет, – не тянуло меня на алкоголь именно сейчас.
- Точно! Ты отказываешь от всего сегодня, забыл. – Недовольно бурчит.
- Прости, я разозлилась на тебя, а сейчас отказываюсь, потому что просто не хочу.
- Не извиняйся, – отводит в сторону взгляд.
Мы оказываемся в такой неловкости, что хочется снова запереться в спальне. Но я всё-таки нахожу в себе храбрость и продолжаю шагать к нему, сидящему во главе стола. Только, когда подхожу впритык, нарушаю нашу уже излюбленную тишину.
- Можно? – зелёные глаза тут же потеряно обращаются ко мне, и я своими указываю на колени. Хочу помириться, хочу обнять, поцеловать и просто посидеть. Без слов шатен отодвигается на стуле, увеличивая расстояние между собой и столом, и показывает рукой на колени.
Еле-как справившись с грузом тяжёлого одеяла, подняв над полом всего на парочку секунд, забираюсь с ногами к нему, в домик. Чувствую, как тёплая ладонь, отставив на стол бокал, накрывает мою обнажённую спину, вызывая табун мурашек. Пальцы ласкают кожу, и я таю. Таю. Таю.
- Ты такая маленькая, – произносит, когда вторая рука обнимает за подогнутые ноги в коленях. Я вся вместилась в стальных объятиях, - Джессика. Ты простишь меня за сказанное? Я не хотел ссориться, не хотел делать тебе больно.
- Давай забудем произошедшее, у нас просто сдали нервы. – Переступаю через себя и действительно стараюсь перегрузить подсознание, - Лучше скажи, как там Николь?
Я получаю такой недоверчивый взгляд, изучающий, пытающийся раскусить.
- Не лучшим образом. Лечиться не хочет, просит отпустить, но всем понятно, откуда такое состояние. – На эту тему Гарри говорит крайне неохотно.
- Откуда? – решаюсь задать всё-таки вопрос.
- У неё ломка. Хочет выйти, чтобы купить дозу. Всё просто.
- А ты когда-то пробовал? – с каждым вопросом на его лице всё больше и больше сомнений, а сейчас он даже прищурился, не хочет говорит, - Можешь не отвечать.
- Баловался по молодости, но полегче. У неё проблемы гораздо серьезнее.
- Ты ей поможешь, – уверенно произношу и прижимаюсь к груди, - Ты добрый.
- Только ты в это веришь, – как-то суховато произносит шатен.
- Гарри, у тебя и правда большое доброе сердце. А если бы это было не так, я ни за что бы в жизни не была с озлобленным или плохим человеком.
- Малыш, – в его голосе слышится раскаяние, боль и даже сожаление, - У меня есть плохие новости, тебе не понравятся. – Вот это уже настораживает.
- Какие? – боязливо спрашиваю, пока парень пододвигает к нам ближе открытый ноутбук. Мне страшно.
- Я делал всё, чтобы этого не произошло. Прости. Прости меня, пожалуйста… – Гарри извиняется за что-то, и мои руки сами тянутся к ноутбуку, буквы расплываются, но я наклоняюсь ближе, чтобы наконец прочитать:
«Сегодня в Майами Гарри Стайлс был замечен с незнакомой блондинкой».
И ниже прилагается куча фотографий. Как можно было столько снять за одну минуту нашего пути: от катера до высотки? Глазами пробегаю по строкам, где говорится о расставании Гарри с Николь, а затем предположения, кто я, что между нами. Приводится факт, что мы не выглядим романтично и прочее, чтобы утверждать об отношениях. Дохожу до комментариев к этой статье. Боже!
«Вы только посмотрите, как стрёмно она одета? Это просто одна из его «подружек», которой нужен пиар».
«Он бы на неё никогда не посмотрел!»
«Либо я в край ослепла, либо у Гарри упал критерий на девушек. Такая страшила!»
«Уж лучше придурочная Николь, чем ЭТО!»
- Не читай! Не читай! – Гарри забирает ноутбук, видимо, заметив, куда направлен взгляд.
- Они ненавидят меня… Но за что? – потеряно шепчу.
- Потому что ты со мной.
========== Глава 28 ==========
- Джефф, сделай всё, чтобы сплетни стихли, – нервно провожу вдоль слегка влажных волос, - Только не комментируй произошедшее, пусть мир не знает Джесс.
Скоро будут почти сутки, как я пытаюсь решить новую проблему: нас вчера засекли на причале у отеля, папарацци сделали всего парочку фотографий, но сейчас из этого раздули огромного такого слона. Конечно, я знаю, каково краткое и подробное мнение о Джессике в комментариях под любой фотографией. Меня радовало то, что у Джесс нет активных страниц в твиттере, инстаграме, её никто, по факту, не сможет найти, надавить посредством кибер-издевательства.
И самое важное, что мимо неё это просто так не прошло. Я знаю, как серьёзно может это повлиять на нас, на её мнение и на наши отношения. Пришлось внимательно, пристально следить за её реакцией, важно было не довести до срыва, ведь в миг давление может раздавить мою красавицу-букашку. Она такая маленькая. Хрупкая.
В тот вечер я отодвинул в сторону ноутбук, не позволил дальше читать отвратительные комментарии, и Джесс не дала себя обнять, прижать к груди обратно. Она встала и пошла в спальню, откуда вышла буквально десять минут назад. Помню, как быстро осушил бокал вина, ещё раз поглядел на дешёвую статью, а затем последовал за ней.
Впервые я поймал себя на мысли, что чувствую её грусть, её боль ментально, кажется, даже, что все удары по ней проходят через меня. И в такие моменты я не могу веселиться, абстрагироваться и забыть, ведь подсознательно понимаю, что ей нужна моя помощь. А раз нужна – она её получит. И вот сейчас в спальне меня ожидало маленькое, сжавшийся в крошечный комочек, создание. Как вышла отсюда в одном одеяле, так и сейчас, укутавшись, рухнула и тихонько постанывала. В тишине отчётливо слышались всхлипы, даже скулёж. Джессика разбилась о скалы медийной жизни, в которой кишат злые языки.
Ну почему уже третий день подряд она плачет? Почему мы прилетели сюда, и всё, что на её лице появляется, - это горькие слёзы. Интуитивно подхожу к кровати, тело тянется к моему крошечному комочку, поэтому за секунду я ныряю под одеяло. Руками девушка пытается скрыть лицо, спрятать то, что я уже услышал. Плачет. Снова. Аккуратно хватаюсь двумя пальцами за подбородок светловолосой и поднимаю заплаканное личико. Тушь размазалась по скулам, щекам, располосовывая лицо. Глаза покраснели, уже успели неплохо так опухнуть.
- Не плачь, малыш. – Вытираю размазавшуюся косметику, а она сильнее, громче начинает плакать, - Забудь всё, что прочитала. – Прижимаю, хлюпающую носом малышку, которая разгоняется и переходит на рыдание.
До сих пор помню, как её тело дрожало, словно осенний листок, она вжималась в меня с откровенной надеждой на спасение. Джессика была уже не в себе, её охватила грусть, которую даже я не мог прогнать. Всё, что мне хотелось, - это к чёрту уволить всех, кто отвечал за нашу безопасность и неприкосновенность.
***
- Как она там? – Джефф возвращает меня в мир неожиданным вопросом.
- Вчера была вообще никакая, но сегодня, на самом деле, лучше. Ты не представляешь, сколько времени мне потребовалось, чтобы её успокоить.
- Ей необходимо сейчас это время; ты же понимаешь, что каждый должен пройти через эту мясорубку… – не выдерживаю и перебиваю.
- Чтобы просто быть со мной? – и ответа на этот вопрос нет по ту сторону телефона.
- Я постараюсь утихомирить эту шумиху, но вы пока будьте дома… – его наставление не было сюрпризом: я давно решил, что пару дней мы точно останемся в этих четырёх стенах. Надо восстановить её моральное состояние. Прохожу в сторону кухни, где моя малышка скрылась ещё полчаса назад, чтобы вроде как приготовить ужин. Это должно помочь ей отвлечься.