Господи, как неприятны были её слова, если учесть, что внутри меня и так зародились сомнения касательно наших отношений, так зачем лезть туда, куда не просили? Ох, как же мне знакома эта сердечная боль, которая давит и раздирает меня на мелкие кусочки. Я так не готова к этому, так не хочу чувствовать боль, точнее уже не могу её чувствовать, а с Гарри она всё чаще и чаще меня наполняет. Как бы я не старалась понять его помыслы, никуда не деть несносный характер.
В дикой прострации, приняв вообще невзвешенное решение, упускаю момент, когда автомобиль останавливается около высотки, которую так рьяно мужчина пытается назвать моим домом, нашим домом. Всё это неправда.
- Ты в порядке? – аккуратно Гарри кладёт руку на мою талию, когда мы вдвоём, подбросив Николь до её дома, поднимаемся на лифте.
- Нет, – прочищаю горло и стараюсь проглотить подбежавшие моментально слёзы.
- Что случилось тогда? – обеспокоено спрашивает, и мы выходим из лифта сразу в просторный холл его квартиры, где пахнет так приятно.
- Нам надо взять перерыв, – неуверенно произношу, пока ноги примерзают к полу.
- Ты сейчас серьёзно? – звучит вслух крайне глупый вопрос. Я не шучу такими словами, а уже тем более никогда не разбрасываюсь отношениями.
- Вполне серьёзно, – поджимаю губы и от неуверенности скрещиваю руки под грудью, чувствуя испепеляющий взгляд на своей спине. От чего-то грядущего меня спасает звонок телефона, и я быстренько открываю сумочку, чтобы поглядеть на моего спасителя. О, нет! Лео.
- Не ответишь? – грубовато спрашивает шатен, и я понимаю, он близко стоит, значит, видит горящее имя на экране, - Чего же ты?! Лео ведь звонит!
- Господи, ты можешь перестать о нём говорить? Он просто бывший парень.
- Ох, это блять меняет всё! – я прикрываю глаза от услышанного негатива.
- Я ему не отвечаю! Не переписываюсь! Что ты от меня-то хочешь?! – злюсь в ответ.
- Он вообще не должен тебе писать или звонить! – ругается пуще прежнего.
- Лучше последи за своей Николь! – резко разворачиваю и тыкаю в грудь парня.
- Может, тебе станет легче, если она начнёт писать и звонить мне постоянно?
- Ты задрал! – отталкиваю в порыве гнева, ощущая, что сейчас просто сорвусь и разрыдаюсь, как делаю это почти каждый день, - Тебе нравится изводить меня везде и всегда? Не было ни одного дня, наверное, чтобы ты не травил меня своей ревностью! – моей злости нет предела, и я стараюсь убежать от её причины.
Мне нужно собрать вещи, потому что в этом дурдоме нет больше сил оставаться. И я выскальзываю из холла, позабыв даже снять туфли и скинуть пальто.
- Джессика, твою мать, ты никуда не пойдёшь! – зеленоглазый хватает меня за локоть и резко разворачивает к себе лицом, - Только попробуй уйти к нему.
- И что мне будет?! – я не в силах уже сдерживать животную злость, которая так редко рвётся на свободу, - Пошёл ты к чёрту, Стайлс! – дёргаю руку на себя, но она даже и на миллиметр не сдвинулась в плотно сжатой кисти шатена.
Внезапно его рука больно цепляется в мою шею за головой, и уже в следующую секунду меня тащат, точнее толкают вглубь квартиры.
- Отпусти меня! – злобно шиплю, впиваясь ногтями в его кисть.
- Валяй! – вновь от неожиданности, когда Гарри отпускает меня, а затем добавляет силу, что превращается в грубый толчок, я не смогла устоять в туфлях.
Падение стало точкой кипения, а когда я почувствовала глухую боль в районе виска, то смутно смогла вспомнить, как задела лицом стоящий стул. И что-то похожее на собачий вой вырвалось из меня, а дыхание на секундочку даже спёрло. Затем крепкая рука, сошедшая откуда-то сверху, подхватила моё горло, а пальцы нажали на подбородок, поднимая всё лицо. На секунду в изумрудах виднелся необъятный страх, но затем его перекрыл гнев.
- Ты сказала, что никогда, сука, не уйдёшь! – он резко убрал руку, и только моя голова опустилась, рядом послышался приглушённый звон бьющегося. Чего?
Всеми фибрами тела я чувствовала его ненависть ко всему происходящему и готовилась ко всему, поэтому медленно отползла к кухонной тумбе и прислонилась.
- Пожалуйста, прекрати… – еле прошептала, пока перед глазами витали звёздочки и искры, но он не в силах был больше что-либо услышать, кроме внутреннего голоса.
- «Я ни за что не уйду!» - ты вроде так говорила? Ведь у нас всё так хорошо, что жаловаться даже не стоит! Хрень это собачья! – и с последнем словом со стола напротив слетает всё находящееся. Идеальный паркет осыпается мелкими осколками, и я прикрываю глаза, молясь, чтобы он успокоился.
Головная боль не заставляет себя долго ждать, удар был хорошим, что навряд ли я встану в ближайшие полчаса с пола без чей-то помощи. А на фоне слышится куча матерных выражений. Вот летит стул в плазму над кухонным камином. Маленькие трещины быстренько прокладывают себе путь от центра экрана до самых углов. Следующая полетевшая ваза со свежими розами заставляет меня уткнуться лицом в подогнутые колени, на которых разодраны чёрные колготки. Я нахожусь на войне, в самом эпицентре боевых действий. И никто не приходит на помощь.
- Как же охрененно влюбиться в невинную девчонку, а затем подтирать ей слёзы! – слышу где-то издалека, а затем чувствую, как летят столовые приборы.
В этот раз я прикрываю руками голову, чтобы не прилетело ложки или вилки, и такой способ немного помогает, пока что-то не впивается в мою щиколотку, разрезая тонкую ткань колготок. Теперь какой-то скулёж срывается с моих губ, и я резко поднимаю голову, чтобы увидеть этого монстра во плоти.
- Найди себе другую девчонку, – оперевшись о кухонную тумбу, еле-как встаю на ноги, пока перед глазами помещение всё ещё кружится, - Пофиг на вещи, – фыркаю себе под нос и направляюсь обратно к холлу, чтобы просто свалить отсюда.
- Джессика! Я сказал, что ты не уйдёшь! – вновь переходя все возможные границы, имеющиеся у каждого человека, шатен резко пригвождает меня к стене.
- Назови мне хоть одну причину, почему после всего произошедшего я захочу остаться? – холодно гляжу в его зелёные глаза и не боюсь дальнейшего.
- Потому что мы идеально подходим друг для друга, – и на сказанное я бесцеремонно начинаю усмехаться, в этот момент подействовала защита в виде маски.
- Вот это точно хрень собачья. У нас был один шанс! Поздравляю, ты его просрал.
- Дай ещё шанс, ты же можешь. – Его второе эго появляется так внезапно, и уже передо мной стоит человек, который умеет уступать, умеет просить прощение и умеет прощать, - Господи, прости за это… Больше такого не повторится, – горячие пальцы прикасаются к кровоточащей ранке около брови, и я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не завыть от дикой боли. Только Гарри её проносит.
- Этого не повторится, потому что между нами всё кончено.
- Джесс, ты говорила, что всегда будешь рядом, что будешь поддерживать меня, а не уходить. Так, не уходи. Хочешь я на колени встану? – и тут же парень опускается вниз, но даже сожаление в моём сердце не просыпается.
- Не надо вставать на колени, не надо извиняться, просто надо было сказать, что ты чувствуешь, на самом деле. И я терпела каждый раз, когда ты уходил от ответа.
В момент, когда зелёные глаза наполняются грустью, уже даже не страхом, я чувствую, как по воздуху передаётся его боль. Он неисправим, его невозможно переделать на свой лад, нельзя заставлять насильно прогибаться, тогда передо мной никогда не будет стоять самодостаточный бизнесмен и просто влиятельный человек Лондона. Во мне просыпается конченная мазохистка. Ведь после того, как он приложил усилия к моему падению, устроил сцену, а затем погром, я произношу:
- Если ты честно скажешь, что чувствуешь ко мне, станет легче, обещаю. Но если ты захочешь обмануть меня, попытаться вновь воспользоваться моей податливостью и наивностью, прошу, не надо. Лучше тогда отпустить друг друга, – горячие слёзы начинают стекать вдоль щёк, пока я, не отрываясь, гляжу на мужчину сверху вниз.
- Ты мне нужна, – охрипшим голосом произносит он, но не то.