Она снова выдыхает.
Я усмехаюсь, ее злобное дыхание звучит как музыка для ушей.
Мне тоже ночью пришлось нелегко.
И в тот момент, когда она уткнулась мягкими губами в мою грудь, стало совсем хреново. Горячая, податливая… Кто на кого еще должен злиться. Мне вот тоже надо хорошенько завернуться в одеяло, чтобы дойти до туалета. Иначе, если Вика увидит, как мое тело реагирует на ее ночные домогательства, тут визг будет стоять на весь отель.
Я опускаю стопы на пол и жду, когда она выйдет из ванной. К счастью, Вика не задерживается и появляется в летнем платьице. Когда она поворачивает к кухонной зоне, я встаю и тоже иду приводить себя в порядок.
Стоит открыть кран, как на сотовый приходит сообщение. Я делаю напор мощнее и набираю Лихоева.
— Я не мог выйти на связь раньше, — отзывается друг после первого гудка.
— Проехали. Что там?
— Твою компанию хотят перекупить австрийцы, им нужны твои склады. Это они натравили на тебя Котова, пытаются устранить тебя чужими руками. Они вышли на меня, как на твоего друга, и предлагают решить твои проблемы, если ты отдашь свои активы за треть цены.
— Треть?
— Да, через неделю предложат четверть. Это их слова.
— Щедрые ребята. Что там Котов? Он правда верит, что я переспал с его дочерью?
— Он мужик горячий, дикий… Надо время, чтобы он остыл немного, я ищу контакты с ним. Попробую поговорить нормально. Но дочери его только восемнадцать исполнилось, что добавляет градуса ситуации.
— А она молчит? Что она вообще говорит? Я же ее в глаза не видел.
— Я понятия не имею, что она говорит отцу. Но он спустил на тебя всех собак, да так, что тебя пришлось срочно выдергивать из Москвы.
Лихоев зажимает трубку, отвлекаясь на голос секретарши.
— Я потом еще наберу. Сегодня с твоим юристом переговорю.
— Хорошо, — кидаю и сбрасываю звонок.
Я подставляю лицо под холодный поток воды. Помогает слабо. Я и сам знаю, что с Котовым шутки плохи. Он буйный и при связях. Вообще шикарный замес намечается: на меня натравили разъяренного отца.
Черт.
Ладно, еще есть время. Если у Лихоева не получится поговорить с ним, то поеду сам, и будь что будет. Свой бизнес продавать за бесценок я не собираюсь.
Я вытираю лицо полотенцем и иду назад к Вике. С ней получается до удивительного легко переключаться, я и правда забываю о своих проблемах хотя бы на время.
— Я что-нибудь говорила во сне? — спрашивает Вика, когда замечает меня. — Только честно, Яр.
— Нет.
Она кивает, успокаиваясь. Но не оттаивает, все равно смотрит на меня как на врага.
— Мы больше не будем ночевать вместе. Эта была идиотская идея насчет Романа. Не знаю, что на меня нашло.
— Как скажешь. У тебя в номере остался кофе?
Я прохожу к кожаной шкатулке, в которой лежат пакетики чая и сахара, а еще капсулы кофе. У меня номер попроще, на столе стоит электрический чайник, и только, а у Вики полно техники и всяких мелочей из супермаркета.
— Тебе сделать? — спрашиваю ее, сжимая в ладони вторую капсулу. — Ты все еще злишься на меня?
— Немного.
— Хочешь, свяжем мне руки? Чтобы тебе было спокойнее? — я пытаюсь заставить ее улыбнуться. — Правда, черт его знает, как я тогда буду учить тебя плавать. Ты же помнишь, что мы собирались на пляж?
В ее больших голубых глазах вспыхивает сомнение.
— Хочешь весь отпуск плескаться в бассейне? — добавляю.
Это действует. Вика уже привычным жестом вбивает в мою грудную клетку свою большую сумку и показывает, что мы можем идти.
Мне плевать, пусть командует.
Пусть играется.
Это перестает раздражать меня. Она еще та колючка, но насчет высокомерия я промахнулся. Нет в ней этого.
— Все качели заняты, — произносит Вика задумчиво, оглядывая линию пляжа.
— Зачем тебе качели? От них далеко идти до воды.
Я ловлю ее тонкую ладонь и тяну в сторону. Мы сходим с тропинки из деревянных плиток, так что стопы утопают в раскаленном песке. Вика сразу вскрикивает и делает движение назад. Я не даю ей сбежать, подхватываю за талию и поднимаю на руках. Она продолжает выкручиваться, словно правда верит, что я ее отпущу.
Нет.
Уже нет.
Поздно, малышка. Шутки кончились.
— Это ты так ухаживаешь? — шипит она, переставая биться.
— Именно. Не нравится?
— Боюсь, мне в тебе ничего не нравится.
— За что тогда платишь?
— За чудо. Всё жду, когда ты меня удивишь.