Внезапная тишина дает расслышать бушующий пульс.
Причем мне чудится, что я слышу, как бьется сердце Ярослава.
Я чуть отодвигаюсь от него и смотрю на его лицо.
Вот снова.
Он так смотрит, так искусно изображает если не влюбленность, то настоящую заинтересованность…
— Ты покраснела, — бросает он хриплым голосом. — Перенервничала?
У меня, наверное, тот еще видок. Волосы сбились, губы пересохли.
Яр протягивает ладонь к моему лицу. Он хочет заправить прядку волос за мое ухо, но меняет траекторию и накрывает пальцами мои губы. Мягко проводит, и я вижу, как темнеет его взгляд.
— Мал…
Он не договаривает. Рывком выбрасывает ладонь, обхватывая мою шею, и наталкивает меня на себя. Я падаю прямиком в его поцелуй. В его голодный напор и жаркое дыхание, которое запускает ток по моей коже.
Боже, да…
Я была права, когда думала, что он преступно хорошо целуется.
Когда я прихожу в себя, то уже сижу в руках Ярослава. Он ловко перетянул меня через выступ и усадил на свои бедра. Он медленно целует меня в шею, то в одно место, то в другое, исследует и приручает. А его длинные пальцы гуляют по моей спине. Я выгибаюсь и подстраиваюсь под мужскую ласку. Точно так же я подставляла тело под солнечные лучи на пляже, чтобы получить загар.
— Ты сладкая, — произносит он над ухом, а потом прикасается губами к моему виску. — Как леденец…
— Боже, Яр! Ты точно прогулял факультатив по комплиментам! То сочная, то леденец.
— Я не умею красиво говорить.
— А зря. Я думала, услышу что-то оригинальное…
— Я другое умею.
Он притягивает меня к себе так близко, что его выдох становится моим вдохом.
— Ты все равно напряжена, — добавляет Ярослав тише, его голос становится другим, как и его прикосновения, он вдруг сбавляет скорость. — Говоришь с улыбкой, а сама как на иголках.
— Я не…
— Кто тебя обидел?
— Что?
Я не ожидаю такого вопроса.
— Хочешь, я набью ему морду? Я серьезно, без шуток. — И он смотрит на меня со всей серьезностью. — Просто скажи кто, и я разберусь.
— Разберешься?
Он кивает.
— Хотя я не понимаю, почему тебя некому защитить. Может, ты боишься признаться отцу или кому там… Но мне можешь назвать только его имя, я не буду просить никаких подробностей. Мне достаточно того, что я вижу.
— И что ты видишь?
— Что какой-то урод сделал тебе больно.
Я совершенно теряюсь.
Это так странно…
Нереально даже.
Я не помню, когда за меня последний раз кто-то заступался.
А в глубине души мне стыдно, что мои неприятности настолько заметны. Я как открытая книга, черт возьми.
— Я все-таки болтала во сне, да? — спрашиваю его.
— Нет, Вик. Я сам понял. И еще я проверил ящики в твоей ванной и твою сумку.
— Что?! Ты копался в моих вещах?!
— Я подумал, что ты могла связаться с каким-нибудь дилером. Эти парни, бывает, специально подсаживают на таблетки богатых девочек, чтобы управлять ими.
— Я ничего не принимаю!
— Я это уже понял.
Он ловит мои ладони, когда я хочу оттолкнуться от кресла и пересесть. Во мне вскипает злость, которая обжигает внутренности и рвется наружу прерывистыми выдохами.
— Это была всего лишь версия, Вика. Я не вчера родился и видел такое дерьмо, вот и решил проверить.
— В следующий раз просто спроси!
— Хорошо, я спрашиваю. Почему такая красивая девчонка вечно прячет глаза и стесняется себя? Почему я иногда чувствую, что ты вот-вот заплачешь?
Я отворачиваюсь к окну.
Все настолько плохо?
Я правда так веду себя?
— Я полюбила не того человека, — произношу на выдохе. — Я собиралась за него замуж, а он переспал с моей знакомой.
Глава 12
Мы возвращаемся в отель ближе к обеду. Ярослав высаживает меня, а сам отправляется в гараж, чтобы сдать машину. Я жду его у автомата с напитками, пытаясь выбрать что-то несильно сладкое. Только вот по названиям невозможно ничего понять, они все креативные. Из разряда “Капли солнца”, “Ураган веселья со вкусом вишни”, “Шипучее удовольствие” и так далее.
Я достаю купюру из сумочки.
— Позволь, — из ниоткуда появляется мужской голос.
Я поднимаю удивленный взгляд и вижу перед собой Рому. Он скармливает автомату купюру из своего кошелька и кивает на кнопки. Мол, можешь выбирать.
— Привет, — произносит он следом, заполняя повисшую паузу.
Я же могу думать только о том, что он все-таки не улетел. Остался на курорте и не смутился подойти ко мне после истории с украшениями его сестры.