Двое Юркиных друзей стоят неподалеку. По ним видно, что оба сильно напуганы и в шоке от произошедшего. Еще дальше стоят и разговаривают двое мужчин. Один одет в серое пальто с высоким воротником, а второй – в кожаную куртку и в тон ему перчатки.
Со спины, да еще в темноте, сложно было разглядеть их лица, но я сразу догадалась, что они были владельцами машин.
- Вы, видимо, мама одного из этих угонщиков? – оторвавшись от разговора, к нам подошел мужчина в сером пальто. Невысокий, ухоженный, с пробивающейся сединой на висках. От него веяло теплом и заботой. Мне подумалось, что он, наверное, преподает в каком-нибудь из университетов, хотя по машине, конечно, того не скажешь.
- Да, я мама Паши, - произнесла я, и мы пожали друг другу руки.
- А у мамы Паши имя есть?
- Да, Татьяна.
- Меня Николай зовут. Я владелец машины, которую ваши хулиганы угнали,- он был на удивление спокоен и невозмутим.
- Пожалуйста, только не надо писать заявление. Давайте все тихо уладим, - взмолилась я.
- Полицию мы привлекать не будем, - постарался успокоить меня. – Молодо-зелено, как говорится, - интеллигентно посмеялся он, - но ущерб вы нам возместите.
- Да, конечно, сколько вы хотите? – я была, кажется, согласна на все его условия, только бы моего сына не посадили.
Николай достал крутой смартфон с большим экраном из внутреннего кармана, открыл калькулятор и напечатал сумму, от которой мне стало дурно.
- Извините, но у меня нет таких денег, - стала оправдываться я.
- Тогда я иду в суд. Вашего сына сажают за угон, вождение без водительского удостоверения, вас лишают родительских прав и, вы все равно выплачиваете мне эту сумму плюс компенсацию за моральный вред и затраты на судебные тяжбы. Выбирайте.
- Дайте мне неделю. Я найду деньги, - инстинктивно ответила я, не представляя где мне достать за неделю свою почти годовую зарплату.
- Хорошо, у вас неделя, - согласился Николай и отошел дальше о чем-то разговаривать со вторым мужчиной, все это время разговаривавшим по телефону и не обращавшим на нас никакого внимания.
Я была полностью опустошена. У меня не было сил ругаться на сына, хотя любой другой на моем месте разве что не убил бы его. В голове засела только одна мысль: «Где взять деньги?».
Единственное решение, которое сейчас приходило мне на ум: продать квартиру. О том, где мы будем тогда жить, я даже не помышляла. Сейчас мне хотелось только одного: вернуться в постель, завернуться в клубочек в одеяло и разрыдаться. Я чувствовала себя совершенно одинокой и всеми покинутой.
Убедившись, что родители друзей Паши уже выехали за ними, я вызвала нам такси. Сын всю дорогу молчал. Оно и понятно, ему было чертовски стыдно. Это тебе не разбить любимую мамину вазу, хотя даже за такую шалость мне в детстве могло неслабо прилететь от отца. Даже страшно представить, что было бы со мной, если бы я провинилась также, как Пашка.
- Извини, - чуть слышно произнес сын, когда мы вернулись в квартиру.
Я в ответ промолчала. Нечего мне было ему ответить, да и не хотелось. Одним глупым поступком он перечеркнул все наши с отцом труды.
- Мам, ну прости, пожалуйста, - уже более жалостливо произнес сын.
- Иди спать, - устало ответила я, поняв, что пока он от меня не услышит хотя бы пару слов, то не успокоиться. – Завтра поговорим.
Я дождалась, когда сын ушел к себе в комнату, и медленно сползла по стене на пол, разрыдавшись от бессилия.
Глава 10
Прорыдав с полчаса, сидя на полу, я решила, что надо взять себя в руки. Слезами делу не поможешь. Я пошла к сыну и попросила его контакты всех друзей, с кем он ехал в машине. Сев на кухне в одежде, как пришла, стала по очереди им набирать и просить номера родителей.
Друзья Пашки, хоть и с неохотой, но все же все дали контакты. Думаю, каждый понимал, что скрыть в итоге не получится. Разбитая машина это все же не разбитая ваза, под ковер не засунешь.
Набрав родителей первого, я услышала мужское недовольное:
- Алло.
Представившись, я объяснила ситуацию. На что получила в ответ:
- И что? Не мой же сын был за рулем.
- Вы понимаете, что здесь не стоит вопрос кто был за рулем?
- Стоит, - упрямствовал мужчина на том конце.
- Давайте хотя бы поделим эту сумму? Вы не можете утверждать, что вас сын совсем не причастен к угону.