- Могу и утверждаю!
Дальше разговор у нас не задался, и я распрощалась.
По второму номеру мне ответил жалобный женский голосок:
- Да, конечно, я понимаю. Но вы тоже поймите, откуда мне взять столько денег? Я работаю продавщицей, а его отец нам совсем не помогает.
Пришлось, тяжело вздохнув, согласиться с ее доводами.
Звонок по третьему номеру ничего не дал. Никто так и не ответил.
Где мне взять столько денег, я не представляла. Иначе мне грозили суд и опека. Говорить об этом Антону было бессмысленно, что бы он сделал? Наругался на сына? И я так могу, не велика помощь.
Однако держать его в неведении было бы предательством по отношению к нему. Поэтому, прорыдав сидя на полу минут двадцать, я решила все же рассказать ему о произошедшем.
Мейнкун подошел и, жалостно мявкнув, взглянул мне в глаза. Кажется, он все понимал, но не знал, как помочь. Погладив его, я встала, разделась и направилась в ванную. Пока умывалась, мне написал Макс:
- Спишь?
Мысленно выругавшись: «Тебя еще мне тут не хватало!», я все же ответила:
- Да.
- Тогда почему отвечаешь? Тебе не понравился сегодняшний вечер?
Не знаю, какая муха меня укусила, но я записала ему голосовое сообщение, в котором рассказала обо всем, что произошло с сыном. Наверное, я подсознательно посчитала, что тогда Макс испугается и перестанет со мной общаться.
- Напиши его адрес. Я разберусь, - в ответ пришло от него сообщение.
На мгновение я заколебалась, но терять было уже нечего. Я написала ему адрес в полной уверенности, что Макс ничего не решит, однако и хуже не сделает. Ну съездит он к нему, поговорит, может на жалость надавит или взятку предложит, но вряд ли Николай согласится замять дело.
После ванны меня встретила холодная кровать. Муж опять уснул перед телевизором, даже не помню, когда последний раз он спал со мной. И опять в голову вернулась шальная мысль: «А может развестись?». Нас уже ничего не объединяло, кроме сына и ипотеки. Вот только сын уже взрослый и все поймет, а ипотека однажды будет выплачена, но к тому времени я буду настолько стара, что никому не нужна. С этой мыслью я заснула.
На утро я увидела сообщение от Макса: «Я все порешал». Что это могло значить?
Я сразу написала Максу с вопросом: «Что это значит?». Он молчал и его молчание сводило меня с ума. От напряжения вскоре заболела голова. Чтобы как-то себя отвлечь, я пошла проветрить голову, плюнув на уборку, готовку и прочие субботние занятия. Благо, никто еще не проснулся и не стал задавать мне лишних вопросов.
Впервые за долгое время мне захотелось дойти до ближайшего кафе и купить себе хороший кофе. Поддавшись своему желанию, я так и поступила. Взяв большой стакан, я уселась напротив окна. За окном по дороге проезжали редкие автомобили. Я смотрела и думала о том, куда люди могут спешить в воскресное утро? Неужели они также несчастны в своих семьях, как и я.
- Ты где? – пришло сообщение от мужа.
Не «я люблю тебя, солнышко» или «я соскучился, приходи скорее». Куда исчезла вся романтика в их отношениях? Ведь раньше он не был таким сухарем.
- Скоро приду, - ответила я.
- Ясно.
Вот и весь наш диалог. Тяжело вздохнув, я сделала глоток горячего кофе. Поразительный и глубокий терпкий вкус с карамельными нотками не вставал ни в какое сравнение с дешевым растворимым кофе из магазина. Кажется, это был тот самый, забытый, вкус счастья.
Телефон провибрировал. Я с замиранием сердца обнаружила, что наконец-то ответил Макс. Кажется, на мгновение я даже забыла, как дышать.
- Ты больше ничего не должна.
- Всмысле? – ответила я, не понимая до конца смысла прочитанного.
- У меня должник есть, который владеет сетью автомастерских, так что он согласился взяться за машины. Может встретимся сегодня?
Коктейль из смешанных чувств выплеснулся мне в организм. С одной стороны, я была благодарна ему, с другой – чувствовала себя обязанной. А обязанной быть мне не хотелось. Это угнетало. И даже кофе не спасал. Момент счастья оказался смазан. Без удовольствия допив кофе, я поспешила домой.
Сын уже опять куда-то ушел, мужу, как и всегда, было плевать куда он направился. Раньше меня раздражало его безразличие, но теперь я почувствовала полное безразличие. Антон все также сидел в растянутой майке перед телевизором, но мне было как-то плевать. Я подошла и села рядом с ним.
- Что смотришь? – равнодушно спросила я.
- Не знаю, какое-то кино идет, - он даже не посмотрел на меня. Ему словно было все равно. Да и мне тоже. Соседи больше чувств испытывают друг к другу, чем мы.
- Может разведемся?
***
Уважаемые читатели!