Фуршет постепенно набирал обороты. Официанты двигались между гостями, разнося ром и закуски, в зале постепенно послышались разговоры.
И для меня это был важный момент. Не менее важный, чем сама встреча. За столом люди говорят то, что считают нужным сказать вслух. За едой говорят то, что думают на самом деле.
Читал я в свое время книжку одну про русское средневековье. Про попаданца, естественно, когда прятался на одной даче от конкурентов. А там оказалась неплохая библиотека, солидная такая. Вот я и прочитал целую серию от корки до корки.
И там говорилось о том, что князь собирает людей за столом, кормит и поит, не только для того, чтобы потешить их. Но и потому что, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. И говорят люди, когда выпьют, гораздо более искренне, чем обычно.
Капоне подошел ко мне первым. Он уже держал в руках тарелку с чем-то мясным. Откусил, прожевал и спросил:
— Ну и как считаешь, как прошло?
— Нормально, — ответил я. — Торрио же рассказывал тебе о том, что мы про это договорились?
— Да, — кивнул Аль. — И я с тобой согласен, что Торрио — это правильный выбор на роль председателя.
— Я тоже так считаю.
— Я его уважаю, — сказал он. — Всегда уважал. Он сделал для меня больше, чем кто-либо, он сделал меня боссом. Ты очень умно поступил, когда позвал его. Без него половина этих людей голосовала бы иначе.
— Знаю, — кивнул я.
Он повернул голову, и как мне показалось, задержал взгляд на Антинори, который стоял рядом с боссом Нового Орлеана и еще парой парней. А вот Санто с ним не было, он разговаривал с Букколой и Морелли.
— Антинори продолжит торговать, — сказал он, понизив голос. — Ты это понимаешь.
— Понимаю, — кивнул я.
— И что ты с этим будешь делать? — посмотрел он на меня.
— Я? — я улыбнулся. — Я лично — ничего. Комиссия будет принимать решение. Когда придет время.
Капоне хмыкнул. Он и без того понял, что это значит, и больше не спрашивал. Принялся жевать какой-то пирожок, а я посмотрел на него и подумал — что же мне с ним делать. Его ведь закроют, и это произойдет гораздо быстрее, чем он предполагает. А потом он будет играть на банджо в тюремном оркестре — это тоже почему-то помнится из его биографии. А в конечном итоге сойдет с ума от сифилиса, который уже прогрессирует.
И никто об этом сифилисе не знает. Потому что он стесняется об этом рассказать и стесняется пойти на лечение. Вот так вот. Убивать людей и торговать нелегальным алкоголем он не стесняется, а вот позаботиться о своем здоровье… И ведь должен понимать, что это рано или поздно его убьет.
Или не понимает? Черт его знает.
Надо решать. С одной стороны — Капоне сильный союзник. Но с другой… Он ведь может оказаться по другую сторону баррикад, стать конкурентом. А мы с ним не сказать, чтобы друзья, против Маранцано он меня поддержать, например, отказался.
Ладно, решу еще. Потом решу.
Он отошел, а ко мне двинулся Бонанно. Босс Семьи Бонанно после смерти Маранцано. Он железной хваткой взял власть, хотя большинство его людей восприняли избавление от «Цезаря» с облегчением. Хотя кое-кто просто пропал. И я почему-то думаю, что рано или поздно их найдут на дне Гудзона.
— Чарли, — сказал он.
— Джо, — кивнул я.
— Хорошо прошло.
— Могло быть лучше, — ответил я. — Десять голосов против по наркотикам — это много.
— Десять голосов против, шестнадцать за. Большинство есть большинство, — сказал он, а потом вдруг усмехнулся и добавил. — Маранцано никогда не согласился бы на голосование. Он просто приказал бы.
— И именно поэтому его больше нет, — кивнул я и решил перевести тему — все-таки он был раньше верен Маранцано, и решение перейти на мою сторону в этом конфликте далось ему тяжело. — Как дела в Семье?
— Хорошо, — кивнул он. — Хорошо. Могло быть хуже, были проблемы с Фиоре, но мы договорились. Он и сам понимал, что к чему идет, так что… Думаю, если бы не я перешел на твою сторону, то это рано или поздно сделал бы он сам.
Все-таки возвращается на эту тему. Хочется ему об этом поговорить.
— Но я рад, что ты решился первым, — только и оставалось сказать мне.
— Да, — кивнул он. — Я принял единственное возможное решение. Я тут взял из кабинета дона несколько книг, почитал на досуге. Знаешь, что понял?
— Что же? — спросил я.
— Тот, кто считает себя Цезарем, заканчивает точно так же, как Цезарь. Я это понял. Это просто. Ладно, я пойду, мне надо обсудить дела с Джо.