Батисту я знал еще из будущего, видел на фотографиях не один раз, правда уже в образе диктатора. Он правил Кубой долгие годы, а потом оказался в изгнании. Но в моих интересах было бы, если б он правил до самой смерти. Если у меня, конечно, получится с ним подружиться.
Его я узнал сразу. Фульхенсио Батиста-и-Сальдивар стоял у парапета в третьем ряду трибун и смотрел на дорожку, где жокеи выводили лошадей перед вторым заездом. Молодой совсем — ему еще не было тридцати, но уже похожий на те фото, которые я видел. Невысокий, темнокожий, с большим носом и большими же ушами. Одет он оказался в штатский костюм, который сидел на нем не очень-то хорошо. Наверное, форма сидела бы лучше, но он не стал себя выдавать.
До этого я купил у входа программку заездов и поднялся на трибуны. Встал у парапета в двух местах от Батисты и принялся листать. Надо было немного подождать, чтобы завести разговор более естественно. Его ведь никто не предупреждал, что с ним придет поговорить американец.
Люди как-то естественно сторонились от него, никого рядом не было. И это даже мне на руку — значит, что мы сможем нормально переговорить. Он, похоже, удивился, что кто-то встал рядом с ним, посмотрел на меня без особого интересу — ну незнакомец, ну в дорогом костюме, ну и что с того. Потом повернулся обратно к дорожке.
Лошади тем временем вышли на старт. Несколько секунд тишины, потом выстрел и топот копыт. Я подумал о скачках на колесницах в старые времена. На самом деле эти — всего лишь жалкое подобие, но вид мощных лошадей все равно завораживал.
Хотя на скачках именно я был в первый раз в жизни, а вот Лучано еще мальчиком на Сицилии частенько на них смотрел. Они там проводились каждый год, это была традиция. И он умел разбираться в лошадях, пусть сам на них и не ездил. Так что оставалось только воспользоваться его знаниями.
— Вторая, — произнес я вполголоса, ни к кому конкретно не обращаясь. — Посмотрите на нее. Идет красиво.
Батиста покосился на меня, и все-таки ответил:
— Четвертая быстрее идет, — ответил он. — Видите, как держит дистанцию?
— Вижу, — согласился я и пододвинулся ближе, встал рядом с будущим диктатором. — Но жокей второй умнее. Ждет своего момента.
Он посмотрел на дорожку. Через несколько секунд вторая лошадь действительно пулей вырвалась вперед, обогнала третью, потом четвертую, а к самому финишу и первую. И пришла первой.
— Да… — проговорил Батиста и повернулся на меня. — Вы угадали.
— Я редко ошибаюсь, когда дело касается соревнований, — ответил я.
Он посмотрел на меня оценивающе, с легким прищуром, а потом заметил:
— Вы не кубинец.
— Нет, — я покачал головой. — Американец, родом с Сицилии. Живу в Нью-Йорке, — я протянул ему руку и представился. — Чарльз Лучано.
Он пожал, крепко и коротко, не пытаясь передавить мне ладонь, как очень любят делать некоторые. И представился сам, хотя нужды никакой в этом не имелось:
— Фульхенсио Батиста.
— Я знаю, — сказал я просто.
— Откуда? — Батиста приподнял бровь.
— Я стараюсь узнать обо всем, что происходит на острове, — ответил я. — У меня есть свои люди. Один из них — Хуан Гарсия, мой ближайший партнер, который ведет здесь дела.
— Хуан Гарсия? — переспросил он. — Плантатор? Который недавно разбогател?
— Он самый, — кивнул я. — Хороший человек, умеет разбираться в людях. И разбогател он именно потому, что начал работать со мной, что много о нем говорит.
Батиста кивнул, ничего, тем не менее, не сказав. Снизу объявляли результаты заезда, люди вокруг переговаривались. Те, кому повезло поставить на нужную лошадь, смеялись, другие ругались вполголоса.
— В первый раз на Кубе? — спросил он.
— Нет, — я покачал головой и улыбнулся. — Во второй. В первый раз приезжал, чтобы договориться с поставщиками сахара. Сейчас приехал купить несколько заведений.
— Вот как? — спросил он. — И что купили?
— Отель в центре и несколько заведений поменьше.
— Отель? — Батиста посмотрел на меня оценивающе. — Что за отель? Говорили, что у «Севильи» новый владелец.
— Да, — подтвердил я. — Это я. Только теперь он будет называться «Лакис». Мне так больше нравится.
Он помолчал несколько секунд, после чего сказал:
— Этот отель должен стоить недешево.
— Хорошие активы никогда не бывают дешевыми, — ответил я. — Но сейчас он стоит дешевле его настоящей стоимости. Потому что некоторые стали думать, что это плохой актив. Я купил, вот и все.
Тем временем объявили третий заезд. Мы оба повернулись к дорожке, лошадей стали выводить на дорожку. Я посмотрел на Батисту и спросил: