— Только деловой? — в его голосе послышался открытый скепсис.
— Еще мне нравится этот остров, — сказал я. — Здесь хороший ром, и дело даже не в том, что мы продаем его в Америке. У меня тут поместье, и мне хотелось бы привозить сюда на отдых детей, когда они у меня будут.
Ведь будут же?
Он усмехнулся. Начался пятый заезд — пока мы говорили, случилась задержка, что-то произошло, но мы не обратили на это внимания. Я снова стал смотреть на дорожку, а Батиста на меня. Наконец он проговорил:
— Скажите прямо, чего вы хотите?
— Пока ничего конкретного, — ответил я. — Я хочу познакомиться с людьми, которые знают, как эта страна устроена изнутри. И с людьми, у которых есть на плечах голова и есть достаточно решительности, чтобы действовать в нужный момент. Что возвращает нас к началу разговора.
— И вы считаете, что я — один из этих людей?
— Мне так кажется.
— Мистер Лучано, я — сержант армии. Всего лишь стенографист при штабе. Политиком меня назвать очень сложно.
— Пока, — только и оставалось сказать мне. Ведь у него в голове наверняка бродили те же самые мысли. Или еще нет? Хотя, черт его знает, революции не начинаются за день, они готовятся заранее.
— Вы говорите так, будто знаете будущее, — сказал он.
— Мне чуть больше тридцати, — ответил я. — Но у нас в Америке я занимаю высокое положение… В определенных кругах. Я умею смотреть на людей, а главное — умею видеть. Вы не останетесь просто стенографистом. Да вы и сами знаете это, сеньор Батиста, просто пока не сформулировали это у себя в голове.
— Ну, предположим, вы правы, — сказал он. — Что дальше?
— Дальше все очень просто, — ответил я. — Нужно выбрать момент и действовать. Все может пойти само собой, и это будет сложно. Но… Если добавить немного ресурсов, денег в первую очередь, все пойдет легче. Ну и еще там по мелочи… А я могу это обеспечить.
— И что за мелочи? — спросил он. — О чем вы говорите?
— Американское оружие, — ответил я. — Хорошего качества, не то старье, что сюда покупают. Нормальное, современное, с патронами. Если у человека, который захочет навести порядок, будет оружие, и будут люди, которые умеют его держать… Он сможет взять власть. Дальше все зависит только от него, но если бы я не верил в вас, то этого разговора не было бы, сеньор Батиста.
Батиста посмотрел на меня, лицо его было спокойным.
— Это серьезное предложение, — сказал он.
— Серьезное, — кивнул я. — Я и не собираюсь шутить.
— Но вы — бизнесмен, да еще и американец. И не станете раздавать деньги просто так. Чего же вы хотите взамен?
— Стабильности, — ответил я. — Чтобы мой бизнес работал спокойно, чтобы мои люди могли приехать на остров, ничего не боясь. Это все в общем-то, политика меня не интересует, только нормальные условия для работы.
— Это звучит, как очень простая сделка.
— Потому что она простая, — сказал я. — Сложные сделки с кучей условий — они для тех, кто не доверяет друг другу. А мы, американцы, всегда доверяем тем, кого считаем серьезными людьми.
— Но вы сами сказали, что вы сицилиец.
— Сицилиец, — кивнул я. — Поэтому стараюсь вести дела с теми, кто считается людьми чести. Честь — это тоже очень важно.
Пятый заезд тем временем завершился. И на этот раз лошадь, на которую я обратил внимание Батисты, пришла второй. Он это заметил, и так и сказал:
— На этот раз ваша лошадь пришла второй.
— Второй — это тоже неплохо, — ответил я. — Когда устаешь, главное — вообще добраться до финиша.
Батиста усмехнулся, немного помолчал, после чего сказал:
— Мистер Лучано, я вас услышал. Мне нужно подумать.
— Разумно, — ответил я. — И я не собираюсь вас торопить, время у нас пока есть. Если надумаете — обратитесь к Хуану Гарсии. Он знает, как со мной связаться.
Батиста кивнул. Дорожку убирали перед шестым заездом. Говорить, в общем-то, было не о чем, главное я уже сказал, а продолжать было бы лишним. Так что я закрыл программку, сунул ее в карман пиджака, повернулся к Фульхенсио и сказал:
— Хорошие скачки.
— Здесь всегда хорошие скачки, — ответил он.
— Тогда я задумаюсь о том, чтобы купить этот ипподром, — я улыбнулся. — А даже если не получится, буду приезжать еще.
— Конечно, приезжайте, — кивнул он.
— До встречи, сеньор Батиста.
— До встречи, мистер Лучано.
Я попрощался, спустился с трибун и пошел к выходу. На полпути обернулся — Батиста снова стоял у парапета и смотрел на дорожку. А ведь ему нужно будет дать не так уж и много — тысяч пятьдесят, не больше. И оружия, хорошего, которое можно будет завезти под видом одежды, которую мы все равно сюда возим. И этого будет достаточно, чтобы устроить переворот, потому что все в действительности держится на соплях.