Лански согласился, я заранее все объяснил ему, к тому же он помнил про Рузвельта, так что сказал, что все сделает. Я же объявил, что уезжаю в Лас-Вегас, а оттуда в Лос-Анджелес, и что меня какое-то время не будет. С промежуточной остановкой в Чикаго — иначе никак, нет других маршрутов.
Потом встретился с Бруни, предупредил его о том, что пока меня нет, он за главного, и все как обычно. Но его это не удивило, да и в том, что Сэл справится, я не сомневался.
И во вторник мы с Багси сели на поезд, знаменитый 20th Century Limited — самый знаменитый, быстрый и роскошный, естественно. Отбывал он вечером, около шести, а приехать на место мы должны были уже к девяти утра.
Естественно, перед этим позвонили Капоне и объявились — если мафиозо хотел появиться на территории другой Семьи, он должен был сделать так. Аль сказал, что будет рад меня видеть, и что встретит лично, так же, как его встретил я, когда он приезжал.
Я сомневался, стоит ли ехать только вдвоем, тем более, что мы везли с собой триста тысяч долларов наличными. А потом подумал, что лучше так — меньше привлечем внимания. А на наших чемоданах ведь не написано, что мы там деньги храним, так что никто может и не узнать. Да и нас двое, мы оба при оружии, и беспокоиться нечего.
Если только на поезд не нападут какие-нибудь бандиты в стиле дикого запада… Но эта эпоха давным-давно осталась в прошлом, и разные Джоны Диллинджеры теперь больше грабили банки.
Самому Диллинджеру, кстати, не так уж и много осталось — уже через четыре года его застрелят. А мне то, что он и подобные ему куролесят на улицах, даже выгодно. По крайней мере, Гувер объявил именно их врагами общества номер один, и борется с ними. Потом будет немецкое подполье, потом коммунисты всех мастей… И в моих интересах, чтобы он до мафии так и не добрался. Мне не очень хочется сидеть в тюрьме, и тем более быть убитым при попытке задержания.
Почти всю дорогу я спокойно спал — наше купе оказалось в действительности роскошным. А с утра, когда поезд пришел в Чикаго и мы вышли, я сразу же увидел Капоне на перроне. Он в действительности приехал встретить нас самолично.
Он широко улыбнулся и двинулся в мою сторону. Я пошел навстречу, аккуратно поставил чемодан на перрон, после чего мы крепко обнялись, похлопывая друг друга по спине.
— Чарли! — сказал он. — Наконец-то.
— Хорошо выглядишь, Аль, — ответил я.
В действительности выглядел он неплохо, несмотря на шрам. Хотя в то, что этот забавный толстячок на самом деле — один из самых отъявленных гангстеров страны, поверить со стороны было трудно.
— Бенни, — Капоне протянул руку Сигелу со все той же широкой улыбкой. — Рад видеть.
— Аль, — кивнул Багси.
— Вы уже забронировали номера? — снова повернулся ко мне Капоне. — Если нет, можете остановиться у меня в «Лексингтоне». Никаких проблем!
— Мы так и сделаем, — кивнул я.
— Тогда сейчас же едем туда, — решительно сказал он, а потом вдруг махнул головой. — Нет, сначала в ресторан. Я хочу угостить вас кое-чем новым.
— Согласен, — вдруг улыбнулся Бен.
— Мои люди отвезут ваши вещи, — сказал Капоне и махнул головой в сторону четверых парней в костюмах, которые стояли чуть позади. — А мы должны отпраздновать нашу встречу.
Мне не очень-то было понятно, почему он так обрадовался моему приезду. Выслуживается после того, как отказался помогать мне с Маранцано, и мне пришлось делать все самому? Или, может быть, просто нервничает, потому что понимает, к чему идет все дело. Черт его знает.
Хотя вроде бы искренне рад.
Мы вышли с вокзала и отправились к машинам, их было две. Люди Капоне забрали у нас чемоданы, сели в одну из них и уехали. Во вторую сели только мы вчетвером: я, Багси, сам Аль и его водитель.
— В ресторан, — сказал Капоне ему. — Ну, ты знаешь.
Мы поехали, а я вертел головой и смотрел по сторонам — все-таки ведь в новой жизни я был в Чикаго в первый раз. И он сильно отличался от Нью-Йорка. Если Манхэттен встречал нас тесными улицами с кучей небоскребов и гулом толпы, то в Чикаго все было совсем иначе.
Мы ехали по озерной набережной с видом на озеро и парк. Озеро было огромным, но при этом отчетливо чувствовалось, что оно пресное — никакой соли и никакого запаха рыбы. Проспект широкий, с размахом построен, много зелени, а еще прекрасно было видно небо, которое в Нью-Йорке разглядеть достаточно проблематично.
И даже небоскребы, которые было видно чуть в стороне, стояли широко, свободно.
— Как дела вообще? — спросил я у Капоне.
— Нормально, — ответил он. Как по мне, так слишком быстро ответил.
— Аль, а если честно?
Он посмотрел на меня, потом на водителя, потом на Бенни, и сказал: