— Ну, он же где-то взял деньги на то, чтобы купить этот отель. — Дьюи улыбнулся. — Поверь мне, если покопаться… Маранцано ведь тоже держал фасад. Антиквар, благородный человек, торговля недвижимостью. Но на него у нас все равно многое было. Лучано в последнее время слишком часто попадался на местах преступлений. А уж когда его объявили мертвым… Да, якобы по ошибке, но он явно хотел именно этого, и сам приказал это своим дружкам в полиции.
— А они у него там есть.
— Полицейская система в Нью-Йорке гнилая насквозь, — Дьюи явно поморщился. — Они периодически накрывают какого-нибудь мелкого бутлегера, но до сути даже докопаться не пытаются. Поэтому я и собираюсь идти в прокуратуру.
— Но доказать что-то про Лучано все равно будет сложно.
— Ты знаешь, — ответил Дьюи. — Все сложное становится простым, если правильно подойти. Аль Капоне тоже делал страшные вещи, все ведь прекрасно понимают, что в той бойне в День святого Валентина замешан он. Доказать не получилось. А прижмут его в конечном итоге за банальные налоги, которые он не платил. Представляешь?
— Никаких убийств, никаких ограблений, и никто его не сдал из своих, — подтвердил второй. — Банальные бухгалтерские книги.
— Вот именно, — сказал Дьюи. — Каждый человек где-то оставляет след. Вопрос только в том, где именно.
— И какой след по-твоему оставил Лучано?
Дьюи помолчал немного, допил воду, после чего покачал головой, признавая очевидное:
— Пока не знаю. Но узнаю. Для этого мне и нужно вернуться в Нью-Йорк. Но я его закрою, можешь быть уверен. И докажу, что эта структура есть. Тогда губернаторский пост у меня в кармане, а дальше… Я Нью-Йорк от них вычищу.
— Ну и когда планируешь вернуться?
— Не знаю. Может быть, осенью, может чуть раньше. Нужно закончить В Лос-Анджелесе кое-что, встретиться с несколькими людьми. И выстроить правильные связи. Мне нужен Рузвельт. Он будет баллотироваться на губернаторство — это практически решено, и он победит. Если налажу отношения с ним, у меня будет поддержка сверху.
Советник что-то ответил вполголоса, но я не разобрал. Дьюи рассмеялся, а потом сказал:
— Политика — это всего лишь инструмент. Моя цель — это закон.
Они поднялись, расплатились и вышли. Только после этого я опустил газету, свернул ее, осознав, что так и не прочитал ни строчки. Еду нам уже принесли, и Багси даже свою почти съел. Я посмотрел на свой стакан с кока-колой, взял, сделал глоток.
Итак. Томас Дьюи ездил куда-то, а теперь, очевидно, возвращается в Лос-Анджелес. А осенью собирается отправиться в Нью-Йорк. Он собирается открыть на меня охоту. И собирается связать свое будущее с Рузвельтом, что само по себе неудобное совпадение, учитывая то, что я сам преследовал примерно такие же планы на губернатора Нью-Йорка.
Это забавно, что в поезде едут двое людей, каждый из которых собирается влиять на одного политика, только с разных сторон. Но один из них пока не знает о другом.
Убить его прямо здесь было бы легко. Возможность точно есть. Поезд, ночь, несколько дней пути через малонаселенные штаты. Проблема только в том, что убив его здесь, мы точно устроим «Убийство в Восточном Экспрессе». Поезд остановят, будет полиция, начнут шариться. Наверняка обратят внимание и на нас.
Нет. Надо будет сделать это в городе, там будет проще. Ардиццоне поможет, это без вариантов, он связывает со мной свое будущее.
— Бен, — тихо сказал я.
— Угу, — ответил он, жуя сэндвич — естественно Багси проголодался.
— Тот, что моложе. Ты запомнил его лицо?
— Запомнил, — кивнул он.
— Это Томас Дьюи. Сейчас — адвокат. В ближайшее время станет прокурором в Нью-Йорке и откроет на нас охоту.
— Я слышал, — сказал он. — Может быть его…
Я подумал немного. Едем через глухие места, можно прирезать его и выкинуть наружу. Пока это вскроется, мы будем уже далеко. Так это вариант.
— Проследишь за ним, — решил я. — Посмотришь. Иди сейчас, пока не ушли.
Он поднялся, и пошел следом, взяв газету, чтобы прикрыться ей.
Я принялся за еду, проглотил все, не чувствуя вкуса, запил газировкой, которая показалась мне удивительно водянистой. Вот такие вот дела, наткнулся, мать его. Судьба, получается, свела, иначе и не скажешь. Впрочем, это вовремя, потому что теперь я знаю о его планах, а он о моих нет.
Когда я закончил, то кивнул своим мыслям, потом поднялся и двинулся обратно в вагон. Вошел в свое купе, проверил, на месте ли деньги. На месте, никто их не тронул, тем более, что я спрятал. А воровать у нас никто не станет.
И принялся ждать.
Бенни, к моему удивлению, пришел слишком быстро, причем вид у него явно был смущенный.