Но это не его ошибка, это случайное стечение обстоятельств, предусмотреть это было невозможно.
Не знаю почему, но я почувствовал облегчение. Стив мертв, и это снимает с моих плеч груз, который давил уже несколько месяцев. Рано или поздно он вернулся бы и попытался отомстить мне за Массерию. Хоть сейчас, хоть через несколько лет.
— Ладно, хорошо, — сказал я.
— Хорошо? — посмотрел на меня Багси. — В смысле хорошо?
Он явно ждал, что я сейчас буду кричать на него, ругаться. Но, кстати, я вообще почти не ругался последние несколько месяцев, не матерился. О том, чтобы ввести в Семью такое правило, разговора не было, естественно. Это глупость, ведь мафиози — те еще матершинники. Но как по мне, если ты не можешь обойтись в своей речи без мата, то ты ленив или просто тупой.
Впрочем, иногда прорывало, но тогда я ругался на русском. Он подходил под это гораздо лучше, чем английский.
— То, что Паппалардо отправился на тот свет — это хорошо, — сказал я. — То, что Дьюи ушел — плохо.
— Но он слышал твое имя.
— Да, — мне оставалось только махнуть рукой. — Дьюи и до этого слышал мое имя, ты же слышал, что он говорил в поезде. Теперь он увидел, как в Чайнатауне двое мужчин дрались, и один из них кричал что-то про Лучано.
— Он видел мое лицо.
— Твое лицо он видел раньше, Бен, и это проблема, — сказал я. — Так что тебе надо срочно уезжать. Из страны. Поедешь на Кубу на пару недель, заодно посмотришь, как переоборудовали «Лакис». Так что готовься, отправишься сегодня же.
— Эх, — он выдохнул. — А я хотел посмотреть, как вы встретитесь с киношниками, съездить на студию. Может даже снял бы себе какую-нибудь актрисульку.
— Нет, Бен, — я покачал головой. — Езжай сегодня же, нельзя, чтобы тебя тут видели. Потом вернешься в Нью-Йорк. У него могут быть связи с полицией, хотя в том, что он выступит в суде, я сомневаюсь… Ты — не та цель.
— В смысле? — спросил он.
— В смысле, что ему нужен кто-нибудь, чтобы добраться до меня, — сказал я. — А тебя он не тронет, потому что ты скорее сдохнешь, чем заговоришь.
— Да, это так, — кивнул Багси.
— В общем, ты не виноват. Всякое бывает.
Он помолчал секунду, потом усмехнулся, не особо весело, правда, и сказал:
— Я другого ожидал.
— Ничего, Бен, — сказал я. — Ничего.
Мы тем временем доехали до отеля, оба покинули машину. Поднялись вверх, там я оставил оба чемодана, в одном из которых были документы на землю, а во втором вещи. Я забрал у Бенни саквояж с деньгами, которые предназначались для студии, а еще он оставил мне часть своих денег — триста долларов. А потом попрощались, достаточно тепло, и разъехались. Он отправился на вокзал, чтобы поехать во Флориду. А я в ресторан к Ардиццоне.
Ресторан оказался итальянским и напомнил мне Нью-Йорк. Это, пожалуй, было единственным, что оказалось схожим в этих городах. Ардиццоне сидел за угловым столиком, один. Когда мы вошли, он поднялся, кивнул охранникам, что были со мной, и они остались чуть позади.
Я же прошел прямо к столу и протянул ему руку.
— Чарли, — он пожал мою ладонь. — Хорошо добрался?
— Нормально, — ответил я.
— Багси говорил, что ты покупаешь землю в Вегасе. Не хочешь сказать, зачем?
Проговорился все-таки. А ведь ему было сказано не говорить об этом никому, потому что это было мое «ноу-хау». Хотя тут пожалуй, «ноу-уай». Но ладно, партнер в игорном бизнесе мне тоже пригодится, хотя деньги я собирался так и так собрать со всех Семей. Просто хотел, чтобы они строились на моей земле.
— Не хочу, — я улыбнулся. — Но если и ты вложишь туда небольшую сумму, то не прогадаешь, могу сказать одно.
— Посмотрим, как пойдет с нашим другим проектом, — он улыбнулся в ответ. — Может быть и вложусь.
— Как в целом дела идут? — спросил я.
— Нормально, тихо, — кивнул он. — После того, как мы разобрались с Маранцано — везде тихо. Иногда, пожалуй, даже слишком.
Мы сели, тут же принесли меню. Ардиццоне не заказал ничего кроме воды, похоже, ждал меня, хотел продемонстрировать вежливость. Ему же и платить, кстати говоря. Если бы он приехал ко мне — платил бы я. Такие уж правила.
Я заказал пасту и минеральную воду — пить перед важным делом не хотелось. Ардиццоне рыбу. И пусть я и был голодный, но надо было сперва обязательно поговорить о делах.
— Так, ты купил акции? — спросил я.
— Да, — кивнул он. — На сто двадцать тысяч. Если так посмотреть — это примерно пять процентов получилось. Сколько у тебя?