Но ведь если он захочет, то сможет забрать Чикаго себе. Захочет — сможет, в этом Капоне не сомневался. И станет еще сильнее. Но только вот, станет ли он это делать?
А дирижабль тем временем стал подниматься вверх. Капоне выпил еще колы, посмотрел в иллюминатор и увидел, как солдаты снаружи постепенно приотпускают канаты. Он все-таки не выдержал, подошел, посмотрел вниз.
Да, город становился все меньше и меньше, и так до тех пор, пока цеппелин не поднялся на свою обычную высоту. Капоне сам не знал, как так получается, и почему дирижабли держатся в воздухе. Он слышал про какой-то газ внутри, но все равно не совсем понимал — это же огромная махина, и как газ может удержать ее в воздухе. Он же ничего не весит. И может быть, дело как раз в том, что он ничего не весит.
А потом загудели двигатели, низко и очень мощно. Капоне не удержался, потрогал стену и почувствовал вибрацию. Похоже, что там что-то большое и сильное, хотя… Эта штука же летает, а ему приходилось летать на самолетах, и там все было еще громче, да еще и винты крутились, рассекая воздух.
Дирижабль постепенно поплыл куда-то в сторону, и под ним уже был город. А потом он закончился, и пошли поля, какие-то фермы, немного леса.
Ладно, что бы он там ни думал себе, все уже решено. Примерно через неделю он будет в Германии и ляжет в клинику. Потом ему сделают укол — Капоне не особо понимал, что именно ему введут. Или дадут специальному комару укусить его.
И начнется приступ лихорадки. Аль боялся этого. Пуль или ножа не боялся, а вот лихорадки боялся — такое вот дело. Вообще болезни боялся, старости и слабоумия, о котором его предупреждали.
Теперь может и не настанет. Если он, конечно, не умрет во время лечения.
Капоне вернулся в свое кресло, чувствуя легкую дрожь в ногах. Гуд двигателей давил на уши, но не так, как он ожидал, наверное обороты сбросили. Он допил колу, появился стюард в белой куртке и принес меню, напечатанное на плотной бумаге. Здесь все было по высшему разряду и оправдывало цену билетов.
Аль заказал бифштекс с кровью, картофельное пюре и еще колы. Они еще не покинули Америку. Но потом можно будет выпить вина. Не чего-нибудь крепкого, а именно вина — оно полезно, так говорит доктор.
Пока ждал еду, он незаметно оглядывал салон. За соседним столиком сидела пожилая пара, судя по одежде, британскому акценту и количеству украшений на женщине — явно какие-нибудь английские аристократы, по какому-то делу приехавшие в Америку. Чуть в стороне был толстый промышленник с сигарой, который громко рассказывал своему молодому хлыщу-собеседнику про ситуацию на сталелитейных заводах. Дела, по его словам, шли плохо, и только большая война с оборонными заказами могут спасти ситуацию.
А ведь Чарли говорил и о чем-то таком. Не ему, а посторонним людям, но разговор все равно дошел до Капоне через знакомого журналиста из Чикаго, с которым они случайно встретились на Кубе. Говорил, что в Европе будут большие проблемы.
На Капоне поглядывали периодически, но никто не решался подсесть к нему и заговорить. Все знали, кто он такой, знали из газет и сводок новостей. Но никто не хочет разговаривать с известным мафиозо. Может быть, потом будут, когда станет скучно. Но относиться к нему все эти люди будут как к диковинной зверушке. С одной стороны, он не любил такое. С другой — внимание к нему было приятно, и раньше он даже рисовался. Если бы знал, к чему это приведет, то был бы осторожнее.
Но мысли опять вернулись к Лучано. Может быть, он знает будущее? Что-то такое Капоне слышал, поговаривали об этом, ведь он сумел заработать на крахе два миллиона долларов — это уже стало притчей во языцех. Безумные деньги практически за один день.
И он не тратит их на всякую дрянь, вместо этого развивает свой бизнес. Куба та же — многие о ней думали, но он первый, кто решился вложить в нее настоящие бабки. Опять же, в Лос-Анджелес он поехал не просто так, наверняка решил связаться с киношниками.
Куба. От дел на Кубе он обещал ему долю за присутствие. Может быть, переехать туда будет и неплохим вариантом, купить поместье, машину. Ром, сигары и фривольно одетые мулатки. Пожалуй, это будет неплохо, совсем неплохо. А еще оттуда нет выдачи, и федералы не смогут его достать.
Но только если на время. Все-таки Аль считал себя человеком действия.
И тут ему пришла в голову мысль — а ведь Лаки ему доверял. Он предложил ему войти в бизнес на Кубе, зная, что если Капоне захочет, то может попытаться забрать все. Или он настолько уверен, что у него это не получится? Или это были просто слова, а через полгода лечения Аль должен стать никем, потому что Чикаго перейдет в руки Лучано?