И у нас достаточно честной работы, ему не обязательно придется убивать и грабить. Дальше, как пойдет, ее будет еще больше.
Я усмехнулся, глядя на закрывшуюся дверь.
Суповые кухни я задумывал сразу с несколькими целями, и ни одна из них не была главной — они работали вместе. Отмывание денег, репутация, народный щит на случай преследования. Лояльность диаспоры, которая потом конвертируется в голоса и политическое прикрытие. Превратить кухни в дешевые столовые в будущем, когда дела в экономике пойдут лучше, и зарабатывать и отмывать уже через них. Все это будет, и это будет работать.
Накормить людей. В России сейчас тоже начинается голод, и им я помочь не могу. Но помогу хотя бы здесь, причем так, чтобы никто не потерял достоинство. Помочь фермерам опять же.
Но была еще одна вещь, о которой я не стал говорить никому. Она была простой и очевидной. Моей Семье нужны ресурсы, а главный ресурс — это люди. Хорошие, преданные, с руками и головой. Не уличная шпана вроде тех ублюдков, что работали на Катанию, а те, что умеют делать дело. Таких людей мы искали сами через родственников, районные связи и рекомендации.
А депрессия выбросила на улицу сотни тысяч людей, которым некуда деваться. Порядочные работяги, которым просто не повезло со временем. Кухни дают им еду, а еще они могут спросить о работе, и их отправят в мой социальный клуб или к кому-нибудь из моих людей. А дальше человек сам решит, что ему делать.
А еще они могут присоединиться или сколотить какую-нибудь уличную банду. И нам придется лить кровь для того, чтобы решить эту проблему, потому что в районе нам нужен порядок, чтобы все платили вовремя нашу долю, чтобы дела шли. Иначе будет как в девяностых в наше время, когда спортсменам и ветеранам было некуда деться, они шли в банды. А потом, что еще хуже, попадали под влияние урок-уголовников.
Я подошел к Галанте сам, он посмотрел на меня сперва с пренебрежением, а потом я снял кепку, и его глаза расширились. Он, кажется, немного испугался даже, дернулся. Но быстро взял себя в руки и проговорил:
— Дон Лучано. Я не думал, что вы…
— Я и не предупреждал, — я улыбнулся. — Как дела идут?
Он оглянулся по сторонам, потому что понимал, что разговор с боссом в людном месте требует осторожности. Но никто не смотрел в нашу сторону, и уж тем более не подслушивал, все были заняты едой.
— Хорошо, — сказал он. — На завтрак пришло больше пятисот человек. Осталась каша, но я приказал людям разнести ее по домам малоимущим семьям.
— Хорошо, — кивнул я и добавил. — Фасоль пересолили.
Он моргнул, а потом проговорил:
— Я скажу на кухню.
— Скажи, — подтвердил я и надел кепку обратно. Он меня все равно узнал, а остальным видеть меня не нужно. — Никто воровать не пытался?
— Нет, — он покачал головой. — Все же знают, чьи это кухни, и понимают, что воровать себе дороже. Довольны, что их кормят, да еще и три раза в день. Деньги уже привезли, так что в конце недели смогу расплатиться с работниками.
— А что думаешь про парня, которого ко мне отправил?
— Думаю, он придет, — сказал он. — Уже несколько с утра приходили за работой, но я отправил не всех. По этому видно, что он не шпана. По глазам и по рукам, видно что руками работал, и не боится.
— Хорошо, — кивнул я. — Поговорю с ним, если сгодится, возьму.
— Вы надолго сюда? — спросил он.
— Нет, — я покачал головой. — Уже ухожу. Ты хорошо наладил дело, молодец. Продолжай в том же духе.
Он кивнул еще раз, но было видно, что все равно немного испугался. Не ожидал, что человек, которого знает и боится вся улица, и который при этом является его боссом, придет.
Я надвинул кепку и вышел на улицу, осмотрелся. Очередь снаружи стала длиннее, чем когда я в ней стоял — народ подтягивался к обеду. Услышали о том, что тут кормят бесплатно. Может быть, даже придется увеличить нагрузку, но посмотрим, как пойдут. Тут еще по соседству есть столовые. Да они по всему городу, даже в Гарлеме есть, там, правда, всего три, и финансировать их неожиданно вызвалась Квинни. Естественно, за долю в отмывании доходов, она только вчера позвонила Костелло, и он мне это сразу же передал.
Я двинулся по улице, достал из кармана пачку сигарет, прикурил.
В прошлой жизни я никогда не думал о таких вещах, как благотворительность. Нет, занимался ей, конечно, решал проблемы людей, но не в таком масштабе, чтобы кормить пятьдесят тысяч человек в день. Там был бизнес, были деньги, и проблемы, которые нужно было решать самому. А здесь что-то изменилось.