Я нормально поела, попила и, довольная, даже не смогла сопротивляться, когда Бестужев поставил меня перед фактом: домой меня отвезет он.
Цитирую:
«Пошла в машину, живо. Одну отпущу, и звонка в час ночи с просьбой привезти тебе трусы я не выдержу».
А я что? Я ничего… Согласилась… Сил добираться до дома у меня не осталось.
И вот мы останавливаемся у моего дома, и я с трудом поднимаюсь, выпрямляясь. Встану завтра на весы и увижу плюс сто пятьсот килограмм…
— Спасибо еще раз, — искренне благодарю Яна Александровича. — Деньги за комбинезон верну с зарплаты!
— Считай, мы в расчете, — хмыкает, поворачиваясь ко мне. Невольно задерживаю взгляд на его красивом лице и растрепанной прическе.
— В смысле?
— В благодарность за мою помощь ты не оставила меня голодным и накормила.
— Но вы же сами заплатили! Еще и за меня. Не дали Тарасу Романовичу…
— Ты создала повод, Тихомирова. Я давно не был в том ресторане. Освежил память.
Я улыбаюсь. Сил спорить нет. Сегодня победил он.
— Ну хорошо, — соглашаюсь с ним.
Но уйти просто так не могу. Кажется, на меня влияет бутылка того вина, сфотографировать которую я все же не успела. Забыла. Потому что половина, как минимум, точно во мне. Именно из-за вина мне нравится эта потрясающая атмосфера салона. Здесь темно, и освещение идет только от панели. Неоновые синие и красные огоньки… Очаровательно.
Я ночами ездить не люблю — боюсь дураков-водителей. Но с Бестужевым страх пропадает. Или всему виной алкоголь? Он мне и язык всегда развязывает. Хотя я и по жизни та еще балаболка.
— Не ожидала увидеть вас в пиджаке, — вдруг срывается с губ. Главная загадка вечера… Где был Ян до того, как приехал ко мне?
— А я тебя в трусах, — парирует, усмехаясь и крепче сжимая кожаный руль. — Но, знаешь, испорченное свидание того стоило.
— Испорченное свидание?.. Я что, позвонила в тот момент, когда вы были… с девушкой?
Как же неловко!
— Вот так, Маргарита, сегодня ты обломала мне секс.
Уголки губ летят вверх. Я не ревнивая и знаю его довольно давно, поэтому меня ничуть не трогают его слова. Но мне приятно, что он пришел ко мне на помощь, бросив все и лишив себя удовольствия.
— Как-нибудь искупишь свою вину.
— Хорошо, — весело проговариваю, не зная, на что подписываюсь. Ай, плевать. Пока я пьяненькая — можно говорить все. Когда протрезвею, свалю все на градус алкоголя. — Доброй ночи, Ян Александрович.
Ладонь опускается на ручку, и я тяну ее на себя.
— Ты кое-что забыла, — останавливает меня Бестужев.
Ах да…
— Мяу.
— Нет, — звучит твердо и уверенно.
Блин… Там еще что-то нужно говорить? Не помню…