К тому моменту, когда он пересёк порог дома миссис Бюррадж, он окончательно укрепился в мысли, что попал в высшее общество. Высшее общество воплотилось в дородной пожилой некрасивой леди, одетой в кричащих тонах, сияющей драгоценными камнями, и с чересчур глубоким декольте, которая стояла у двери, и пожимала руки всем входящим. Рэнсом поклонился ей, как подобает миссисипцу, и она сказала, что счастлива видеть его. Прочие визитёры напирали сзади, и он поддался давлению и оказался в огромном салоне, полном света, цветов и людей, где было ещё больше сияющих и улыбающихся дам с глубокими декольте. Это и в самом деле было высшее общество, так как он никогда не встречал никого из присутствующих. Стены зала были покрыты картинами – и даже потолок был расписан и обрамлён. Люди слегка толкали друг друга, передвигаясь по залу, и разглядывали друг друга с разными выражениями на лицах: иногда ласковыми, иногда безразличными или даже жестокими, как казалось Рэнсому. Всё это время от времени сопровождалось кивками и гримасами, неясными шёпотами и смешками. Он продвигался всё дальше и дальше вперёд и увидел ещё одну комнату, в которой было сооружено подобие небольшой сцены, закрытой красной тканью, и стояла внушительная коллекция стульев, построенных в ряды. Он начал опасаться, что люди смотрят на него, так же, как друг на друга, и даже больше, чем друг на друга, и задумался, действительно ли он так сильно выделяется своей внешностью. Он не знал, насколько его голова была выше других голов, или что его загорелая кожа, угольные глаза и львиная грива прямых чёрных волос, которую я упоминал на первых страницах этой повести, выделяли его из толпы настолько, что в высшем обществе он превращался в достойную тему для беседы. Но сейчас были и другие темы для обсуждения, что доказывал фрагмент разговора двух леди, достигший его ушей, пока он в нерешительности стоял, пытаясь понять, где может находиться Верена Таррант.
– Вы состоите в обществе? – говорила одна леди другой. – Я не знала, что вы присоединились.
– Вовсе нет. И ничто не заставит меня это сделать.
– Это несправедливо. Вы пришли ради развлечения и не собираетесь разделить ответственность!
– О, вы это называете развлечением! – воскликнула вторая леди.
– Тогда вам не следует больше нас обременять, или я больше никогда не приглашу вас, – сказала первая.
– Что ж, я думала, что это многообещающая встреча, только и всего. Теперь буду знать. А эта женщина, она не из Бостона?
– Да, кажется, они пригласили её специально для этого.
– Вы, должно быть, в совсем отчаянном положении, если вынуждены искать развлечений в Бостоне.