Он пробивался все глубже и глубже, ближе и ближе к своему строю. Он случайно посмотрел в переулок, где на безопасном расстоянии стояли несколько мужчин, активно скандировавших:
– Огонь! Пли! Залп! Стреляй!
Один мужчина показался до боли знакомым. Он уже видел это круглое добродушное лицо где-то. И вспомнил: это же Пол Ревир, нанесший прошлым вечером визит к Маверикам. Их взгляды пересеклись, и Ревир тоже узнал в толпе лицо солдата, кого не ожидал увидеть в доме у миссис Маверик. Ревир тут же закрыл лицо шарфом, но Томасу уже было плевать на него. Рядовой спешил защитить сослуживцев и в первую очередь Сэма.
И вдруг в рядового Монтгомери прилетела роковой камень, выбивший из его рук мушкет. Нервы сдали, – он быстро подобрал оружие и выкрикнул:
– Черт, стреляй!!! – и спустил курок в толпу. Раздался выстрел, из дула ружья потянулся бело-синий густой дым, запахло паленым порохом и картоном. В толпе кто-то вскрикнул. Раздался новый выстрел – и новые ужасающие, пробирающие до мурашек крики. Выстрелили снова, снова и снова. Сердце Томаса сжалось. Толпа, расступаясь, начала отдаляться от строя солдат. Кто-то в ужасе бежал с площади, кто-то кричал, кто-то выл, а одиночные выстрелы продолжались. Начался хаос.
Уилкинсон насчитал восемь выстрелов и в панике проталкивался к строю. Наконец, он вышел к ним, и наблюдал следующее: рядовые с ужасом смотрели по сторонам, некоторые были на грани срыва, а один бросил мушкет, схватился за голову и начал рыдать. Капитан Престон шатался и прикрывал левой рукой правую у локтя – оттуда поверх мундира сочилась алая кровь. Томас в растерянном состоянии оглядел всех сослуживцев и перевел взгляд на то место, где стоял самый первый ряд толпы.
На земле лежало пять фигур. Уилкинсон принялся бросать взгляд от одной к другой: замертво лежал негр и ещё двое взрослых мужчин, а ранены были двое – молодой матрос и… Сэм. Парень постанывал, держался за живот и елозил ногами по земле.
– Нет-нет-нет! – Томас подскочил к Сэмюэлю, бросил мушкет и наклонился к нему. – Сэм? Сэм! Ты меня слышишь? Держись, не смей умирать! Борись!
Парень обреченными глазами смотрел в помятое лицо Томаса, по его лицу катились слезы, он стонал в ответ. Уилкинсон зажал рану парня руками и стал кричать:
– Врача! Позовите врача сюда! Скорее!!! – но никто не приходил на зов. Томас оглядывался по сторонам в поисках помощи, но лишь заметил вдалеке шокированное лицо Джона Гринвуда. Пятнадцатилетний друг Сэма смотрел, как Томас склонившись над телом его товарища звал на помощь, но сам не осмеливался подойти – страх перед солдатами-убийцами был велик. К склонившемуся над раненным рядовому подошел офицер патруля, и сказал:
– Вставайте. Надо уходить к казармам, пока нас не придали самосуду. Вы слышите меня? Рядовой!
Томас подавленно смотрел в глаза умирающему юноше, но приказ есть приказ. Выполнить его – долг рядового, ведь он давал присягу. С трудом оторвав окровавленные руки от раны Сэма, Томас подобрал мушкет, встал и ушел с камнем на душе вслед за остальными однополчанами. Он понимал, что прощения ему не будет ни от Маргарет, ни от миссис Маверик. Как теперь он посмотрит им в глаза? Для него ожидание встречи с ними было равносильно ожиданию неминуемой смерти.
***
В дом Мавериков Томас вернулся поздно вечером. Сослуживцы отговаривали его от затеи, говорили «убьют и не заметят», но ему было все равно. Не явиться к приютившей его семье в самую трудную минуту – бесчестие. Дверь оказалась не заперта. Томас оттолкнул её, прошел внутрь и увидел, как в обеденной за тем же самым столом сидела рыдающая миссис Маверик, а рядом – мистер Гринвуд, успокаивавший женщину. Его сын сидел у окна с поникнувшим видом, уставившийся в одну точку. Едва завидев вернувшегося солдата, столяр вскочил с места и направился к нему с грозным видом.
– Ты!.. – он надвигался на Томаса, тыча в того пальцем. – Не смей сюда больше приходить, понял!?
– Сэр, прошу, дайте объяснится, – сдержанно попросил Томас, но Айзек схватил его за руку и поднес к лицу рядового.
– Что это за кровь?! Чья кровь на твоих руках, мерзавец?! – кричал он на рядового, тряся рукой у носа. На руках Томаса действительно была кровь сына миссис Маверик – испачкался даже белый манжет, но рядовой отпирался: