– Я не стрелял в людей, сэр. Меня самого избили, но огня я не открывал. Ни в нападавших, ни в вашего ученика, клянусь вам!
– Что толку от слов британских псов?! – не отступался Айзек, отпустив руку солдата. – Ваш капитан тоже обещал не стрелять в людей, и что же?! Они застрелили сами себя?! Ну?!
– Капитан Престон – человек слова и он не отдавал приказа открыть огонь, – заступался Томас за своего командира. – Мне очень жаль, что такое произошло, правда. Я выражаю свои соболезнования и…
– Нет больше цены твоему слову, мерзавец! – перебил его Гринвуд, вернувшись к Анне Маверик, которая старалась успокоиться и сдержать слезы. Томас хотел было подойти к ней, но остановился на полпути – увидел суровый взгляд горюющей женщины, наполненный ненавистью.
– Миссис Маверик… – с сожалением начал Уилкинсон, – приношу свои извинения, что не уберег вашего сына. Мне искренне жаль.
Он услышал те самые шаги Маргарет, спускавшейся по лестнице. Обернулся и увидел заплаканное и опухшее лицо девушки, в глазах которой стояло горе и сочувствие.
– Маргарет, – обратился к ней Томас, сделал шаг ей навстречу, но та отшатнулась. Рядовой побледнел, его подбородок задрожал: – Маргарет, прошу, пойми, я не повинен…
Она помотала головой и беззвучно произнесла «нет». На глазах с новой силой выступили слезы, она закрыла лицо дрожащими руками.
– Убирайтесь… – дрожащим голосом прошептала Анна Маверик. Томас поник.
– Прошу, простите меня, я очень сочувствую вашему горю, – он вновь обратился к миссис Маверик. – Сэм – отличный малый, и это действительно сильный удар как для вас, так и для меня. Но он выкарабкается, я уверен!
– Выкарабкается? – с новой волной гнева всплеснул мистер Гринвуд. – Выкарабкается?! Парень несколько минут назад скончался, черт тебя побери! Вон отсюда! Живо!
– Не вы здесь хозяин, сэр, – ответил рядовой, чем вызвал ещё больший гнев у столяра.
– Не я, значит, не я… – он схватил со стола кухонный нож и снова пошел на Томаса, замахиваясь для удара. – А ну прочь!!!
Томас перехватил мушкет в обе руки и встал в оборонительную стойку, но Маргарет вдруг вскрикнула:
– Нет! Хватит! – девушка встала между рядовым и столяром, закрывая солдата своим телом. Айзек недоумевая встал, как вкопанный – гнев сменился недоумением. Плача, девушка повернулась лицом к Томасу и прошептала:
– Уходи, пожалуйста. Уходи.
Томас все понял. Это был конец его надеждам и его сердцу. Он закивал головой и сказал:
– Дайте мне время собрать вещи, и я уйду.
Через несколько минут он упаковал все свои вещи в походный рюкзак, водрузил его себе на плечи и нехотя, скрепя душой и сердцем, двинулся на выход. Напоследок он посмотрел в последний раз на плачущую Анну и успокаивавшего её Айзека, а также на Маргарет. Девушку разрывало изнутри. Потеря двух близких человек оказалось для неё тяжелым ударом.
– Простите меня ещё раз. Я не хотел и очень вам сожалею. Спасибо за все, прощайте. – сказал Томас и покинул дом, проклиная себя и весь этот чертов мир. Чертовы колонии и чертовы колонисты. Чертов Бостон и чертовы Сыны Свободы. Они уничтожили его жизнь, настроили добрых людей против него, отняли все, что было у него тут. Значит, он разрушит их, пусть ценой своей жизни. Он отнимет у них все. Пусть почувствуют каково это – быть опустошенным. Они должны заплатить.
***
На следующее утро, 6 марта, Престон и восемь солдат были арестованы, а все войска были выведены из города в форт Уильям. После того, как солдаты покинули Бостон, вслед за ними ушли и таможенники, опасавшиеся за свою жизнь. Инцидент позволил Сынам Свободы начать массовую пропаганду – Полом Ревиром была нарисована карикатура, где капитан Престон с оголенной шпагой в руках отдает приказ солдатам стрелять.
Суд над задержанными состоялся осенью. За сторону защиты выступал Джон Адамс, сумевший оправдать капитана и шестерых его подчиненных. Двух солдат признали виновными – им было поставлено клеймо на большом пальце буквой «М».
Инцидент был прозван «Бостонской резней» и зародил первую причину к развернувшейся вскоре Войне за независимость США. Пропаганда – мощное оружие в руках умелых людей.