Они шли дальше, не озираясь по сторонам на зевак, сопровождавших их гнусными и неприветливыми взглядами – раньше такое вызывало чувство страха и тревоги, хотелось каждый шаг оборачиваться, однако со временем солдаты привыкли к подобной обстановке. Очень редко колонисты первые шли на конфликт, чаще всего столкновения случались, когда солдатам приходилось разгонять горстку недовольных, выкрикивавших брань в сторону короля и королевских слуг. Бывали и пьянчуги, которые однозначно перебирали с выпивкой и желали помахаться кулаками со служивыми, но такие выходки обычно заканчивались в пользу солдат. Благо, ни митингующих процессий, ни выпивших колонистов троице не повстречалось, и вскоре капитан Престон и рядовые шли по площади Кинг-стрит перед Капитолием.
Капитолий, возведенный в георгианском стиле, считался центром всего Бостона – кирпичное двухэтажное здание было построено в 1713 году и служило местом для собраний палат Массачусетса. С левого крыла виднелся недавно пристроенный балкон, где глашатаи сообщали публике о новых реформах и указах. Над белым балконом висели часы, которые по бокам окружали символы Великобритании – слева стояла статуя льва, а справа – единорога. Над крышами соседних домов возвышалась белоснежная башня со шпилем, будто бы выросшая по середине красного дома собраний.
Подойдя к крыльцу Капитолия, Престон повернулся к своим рядовым и отблагодарил их:
– Что ж, джентльмены, на сим благодарю вас за сопровождение. Думаю, что могу смело вас отпустить на заслуженный отдых – сегодня мы целый день провели на ногах!
– Вам точно больше не понадобится наша помощь, сэр? – взволнованно спросил Уилкинсон у капитана. – Ведь вам ещё нужно дойти до казарм!
– Думаю, что с сием маршрутом я справлюсь как-нибудь сам, – Престон улыбнулся и добавил: – во всяком случае, если рядовой Монтгомери желает составить мне компанию до казарм – я не буду против. Однако вас, Уилкинсон, кажется, с нами не по пути, если не ошибаюсь?
– Вы правы, сэр, – согласился Томас с капитаном – в отличие от большинства своих сослуживцев, он был расквартирован в одном из обывательских домов.
– Тогда вы свободны, Том. Отдыхайте и набирайтесь сил на завтра, – сказал Престон и поднялся к дверям Капитолия. Открыв дверь, он вновь обернулся на пороге и обратился ко второму рядовому:
– Хью, если вы собираетесь следовать до казарм со мной, то вам следует подождать меня час-другой тут. Не обещаю, что я освобожусь скоро.
– Так точно, сэр, – понятливо кивнул Монтгомери, и Престон скрылся за дверью Капитолия. Монтгомери протянул руку Уилкинсону, пояснив:
– Я буду ждать капитана. Не безопасно сейчас нам ходить по одному.
– Ну, как знаешь, – Томас пожал руку сослуживцу и двинулся в сторону своего жилища. Небо уже стало темным – солнце зашло за горизонт, ему на смену возвышалась луна. Сверху вдруг повалили хлопья снега. Стало ещё холоднее, и Уилкинсон ускорил шаг, чтобы быстрее добраться до своего дома.
Проходя вдоль домов, он то и дело встречал пропагандирующие листовки, развешанные буквально на каждом квартале. Анонимные авторы подначивали горожан к бойкоту и бунту, противиться солдатам и короне, не молчать о произволе и действовать. Томас знал, что это все дело рук Сынов Свободы, которые очень искусно манипулировали людьми и клеветали. Вот бы узнать имена их предводителей, да наказать бы, но как это осуществить? В голове рядового пробежала мысль: нужно схватить того, кто расклеивает эти листовки, спросить, где расклейщик их берет и нагрянуть туда! Ухватившись за эту ниточку, можно распутать весь этот клубок смуты и лжи.
Томас подошел к одной из стен, обвешанных этими листками. На них были разные карикатуры, самая распространённая – карикатура Бенджамина Франклина, нарисованная ещё во время Войны с французами и их союзниками индейцами – рисунок гремучей змеи, каждый сегмент которой подписан названием провинции, а внизу красовалась подпись: «Присоединяйся или умри!». Остальные же сообщали: «Солдаты напали на группу мальчишек! В результате застрелен Кристофер Снайдер! Этого мы хотим от стражей порядка?!», «Вы предоставляете им дом, а они бьют ваших соседей! Воззовитесь к совести, бойкотируйте этих упырей!» и прочую пропаганду. Прочитав несколько громких выражений, Томас принялся срывать и рвать одну листовку за другой, бросая обрывки в снег и на ветер. Он успел сорвать с десяток, как вдруг его окрикнули: