– Эй, ты, лобстер! – сердце резко сжалось. Томас обернулся на голос и увидел в переулке, откуда он недавно сам шел, грозного верзилу. За ним стояло ещё три человека, сверлящих глазами одинокого рядового.
– Это ты весил, чтоб срывать? – низким голосом спросил здоровяк и двинулся к Томасу, а его дружки поплелись за ним. По спине Томаса пробежали мурашки, но страх моментально ушел, ведь он не делал ничего противозаконного. Значит, он прав.
– Я не хочу читать ложь, гуляя по своему городу! – самоуверенно ответил Уилкинсон, сорвав ещё одну листовку, и тут неожиданно здоровяк в два шага оказался лицом к лицу с рядовым и схватил того за руку. Томас не успел среагировать и метнул беспомощный взгляд снизу-вверх, на хладнокровное лицо обидчика.
– Это не твой город, – со злобой сказал верзила, больно сжав руку солдата.
– А ну, пусти меня! – приказал Томас и попытался высвободится, однако здоровяк крепко сжимал запястье и хватки не ослаблял. – Я буду вынужден применить силу!
– Ну, давай, попробуй, – насмехательски сказал громила, и начал заламывать руку Томасу. Компашка начала гоготать над унизительным положением ненавистного солдатика – тот начал извиваться, корчась от боли, и потянулся свободной рукой потянулся за штыком. Один из дружков верзилы, который выглядел старше всех, положил руку ему на плечо и властно сказал:
– Ну все, Джек, довольно, пусти его! – и Джек ослабил хватку, выпустив руку Томаса из захвата. Уилкинсон, кряхтя от боли и потирая болевшее запястье, выпрямился и исподлобья посмотрел на обидчика.
– Проваливай отсюда, пока живой, – снова сказал спаситель Томаса, закуривая трубку. – Нечего тебе тут больше делать.
Чертыхаясь, Томас нехотя и униженно поплелся дальше, в след ему прилетел брошенный одним из компашки снежок – бросавший явно метил в голову, но комок пролетел чуть левее, свиснув у уха. Рядового переполняла злость и обида. Насколько же слепо эти дураки верили в лживые слова Сынов Свободы, что позволили себе так обращаться с королевским солдатом?! Позволить себе не только оскорбление, но и рукоприкладство. Да как они посмели?!
Обиженный и удрученный рядовой через несколько минут уже поднимался по ступенькам крыльца обывательского дома, где и был расквартирован. Весь оставшийся путь ему казалось, будто за ним следят, и это чувство не покидало его и сейчас. Постучавшись в дверь, он стал ждать, когда ему отопрут с другой стороны. Вдруг он резко обернулся и увидел, как за угол спряталась чья-то голова. Видимо, те обидчики из переулка решили проследить, что Томас больше не сорвет ни одной листовки на своем пути. Из-за двери послышался звук отпирания засова, дверь подалась внутрь дома и на пороге стояла овдовевшая хозяйка – Анна Маверик.
– Ах, Томас, это вы! – морщинистое лицо женщины растянулось в улыбке. – Проходите, проходите!
Рядовой Уилкинсон натянуто улыбнулся в ответ, снял треуголку и перешагнул через порог. Миссис Маверик помогла Томасу снять мундир, оставив того в белом жилете и сорочке, а сама продолжала тараторить:
– Как вы вовремя: к нам как раз решил заглянуть мистер Гринвуд вместе с мальчишками. Ох, а я как раз заканчиваю готовить ужин! Окажите нам честь, поужинайте с нами за одним столом! Нам всем будет очень приятно! – она повесила китель на крючок вешалки у входа, а потом чуть подалась к Томасу и игриво прошептала: – особенно очень будет рада Маргарет, я уверена.
– Благодарю за приглашение, миссис Маверик, – Томас уважительно кивнул, повесил треуголку на тот же крючок, где висел китель и оставил мушкет в угол. – И я с удовольствием его приму.
– Чудесно! – женщина воодушевленно воскликнула и поспешила в обеденную, где за вместительным столом уже сидели гости – столяр Айзек Гринвуд вместе со своим сыном Джоном, и Сэмюэль Маверик – младший сын Анны, бравший уроки по ремеслу у Гринвуда. Семнадцатилетний Сэм и пятнадцатилетний Джон очень хорошо ладили и были друзьями не разлей вода, а сам же столяр оказывал заметное внимание матери своего ученика и часто заходил в дом Мавериков вместе с сыном.
На вошедшего рядового все тут же обратили внимание, и Томас заметил неоднозначную реакцию на самого себя: Айзек Гринвуд приветливо улыбнулся и встал из-за стола, а оба парня мрачно насупились.