– Стрелять буду! – он прижал лицо к стволу, прицеливаясь точнее. Рядовой был уверен, что сейчас преследуемый остановится и сдастся ему, но тот в мгновение ока лихо перемахнул через ограду и скрылся от преследования. Томас чертыхнулся, с досадой осознавая, что упустил такого важного свидетеля. Коря себя за это, он побрел в сторону казарм – к построению он уже не успел.
Явившись в казармы, рядовой Уилкинсон отчитался перед капитаном Престоном о причине своего опоздания, ожидая выговора или порки, но тот снисходительно простил своего подчиненного – капитан боялся, что с Уилкинсоном что-то случилось, и хотел уже отправляться на поиски тела. Воссоединившись с отрядом, они отправились к Капитолию, где и встали на пост.
Целый день солдаты простояли, неся службу. Издалека доносились слухи, будто разъяренная толпа собралась у казарм и закидывала окна жилищ снежками, однако тамошние солдаты не отвечали на агрессию. С территории казарм раздавался звон колокола, но отряд Престона не дернулся с места – приказа сверху проследовать туда не было. Все это время Томас обдумывал, что же ему делать с непослушным Сэмом, чтобы отговорить того от участия в преступных заговорах. Ведь он обманут пропагандой, а значит, его ещё можно спасти от опасности. Из долгих раздумий его вытащил противный юношеский голос. Он повернулся на звук и увидел, как капитан Престон беседует с каким-то мальчишкой.
– …вы не уплатили долг за парик, чертов капитан! – из уст парня сыпались острые и обидные слова, но Престон сохранял непоколебимое спокойствие:
– Воистину, вы правы, молодой человек. И спешу вас заверить – я готов уплатить его, – капитан полез в карман, отсчитал оттуда несколько монет и протянул деньги мальчугану. Тот небрежно выхватил их из рук офицера, но на этом останавливаться не стал:
– С вашим приходом все только хуже стало! Чертовы солдаты! Мой отец кое-как сводит концы с концами, а вы, как свиньи, наслаждаетесь нашим горем! Да будьте ж вы прокляты, как и ваши подчиненные раки!
– Последи за языком! – вдруг вступился за капитана один из рядовых. – Ты разговариваешь с офицером британской армии, так где твои манеры?!
– К черту манеры и вас! Вы не заслуживаете и моего плевка! – ответил мальчуган. Рядовой шагнул к нему, крепко сжимая мушкет в обеих руках, но Престон жестом его остановил:
– Не стоит, рядовой Уайт. Будьте взрослее, проявите мудрость и пропустите столь обидные слова мимо ушей.
Совет капитана подействовал на рядового и тот хотел было отступиться, но мальчуган вдруг неожиданно поднял с земли комок снега, перемешанный с грязью, и метнул прямо в Престона. Тот сдержанно посмотрел на пятно грязи, оставшееся на мундире, а у рядового Уайта словно сорвало крышу:
– Ах ты сучонок, а ну прекратить! Я не позволю так обращаться с капитаном Престоном! – он снова шагнул к мальчугану, и тот смачно плюнул тому на сапог, крикнув в ответ:
– Слизывай! – и тут рассвирепевший рядовой перехватил мушкет и прикладом ударил маленького обидчика в грудь. Тот вскрикнул и свалился, болезненно постанывая. Горожане, наблюдавшие за ситуацией, тут же стянулись к рядовому, обрушив на того шквал оскорблений.
– Наших бьют! Солдаты убивают! – кричали со всех сторон. Раненного мальчишку тут же подобрали, обласкали, а тот жалобно указывал на рядового и жаловался. Из церкви, стоящей напротив Капитолия, забил тревожный колокол, в который били при пожаре, призывая людей прибыть на площадь. Толпа постепенно вскипала, окружая солдата со всех сторон. Капитан Престон подозвал всех своих рядовых, которых насчитывалось всего восемь, на защиту своего сослуживца. Весь отряд выстроился рядом с рядовым Уайтом и сомкнул штыки. Томас собирался занять свое место в линии, однако Престон схватил его за плечо и скомандовал:
– Веди помощь, мы не справимся против них!
– Есть, сэр, – Уилкинсон послушно двинулся в сторону, где было не так много людей, искать ближайший патруль и звать на помощь. Капитан встал между восемью выстроившимися солдатами и толпой, разведя руки в стороны:
– Прошу, разойдитесь! В вашем протесте нет никакого смысла! Произошло нелепое недоразумение! – пытался успокоить капитан разгневанную толпу, но те кричали солдатам: