— Рино, — глядя на «малыша», сказал Тимур. — Освободи ему руки.
Где-то за спиной украинца застонал Штаерман, отходя ближе к выходу.
— Ты хорошо подумал? — поднял бровь Хедхантер. — По-моему, идея — дерьмо.
— Да, подумал.
Хедхантер неохотно развязал петлю, стягивавшую запястья бота. «Малыш» наклонился над столом и начал водить пальцем по листу. Движения были резкими, механичными.
Лаура и Ральф даже рты открыли от волнения.
— Дайте фломастер, — попросил Тимур. — Быстрее!
Тиана достала из ящика стола фломастер и передала его Тимуру. Он снял колпачок и положил маркер на стол перед «малышом». Бот перестал водить по листу пальцем и уставился на предмет, который ему подсунули.
— Он не знает, что с ним делать, — констатировал Ральф.
Тимур взял маркер и провел несколько линий в углу листа, показывая, что этот предмет рисует. Бота даже передернуло, он вырвал из рук программиста фломастер. Потом быстро, не отрывая фломастер от бумаги, нарисовал точно такой же по размерам равносторонний треугольник, симметрично перевернутый относительно первого, и стал его закрашивать. Менее чем через минуту изображение на листе стало таким:
Линии были идеально ровными. Напечатанную часть от дорисованной ботом можно было отличить только благодаря тому, что черный цвет маркера слегка отличался от черной краски принтера. Бот сформировал геометрически правильную шестиугольную звезду. Звезду Давида.
Хедхантер вытянул шею, сконфуженно разглядывая рисунок.
— Это что за фигня?! — заревел он. Кабаньи глазки великана вылезли на лоб. — Этот говнюк хочет сказать, что он еврей? Да они издеваются над нами! Съели половину населения Атакамы, а теперь ноют, что они евреи. А мы, значит, сраные фашисты! Да? — Рино побагровел и брызгал слюной. — Штаерман, ты где? Подходи, поздоровайся с родственником, твою мать!
Тимур почувствовал, как что-то екнуло под сердцем. Даже холодок пошел по груди. Штаерман несмело огрызнулся, Хедхантер что-то заорал в его сторону, но программист ничего не слышал. Рука его потянулась в карман за листком, который они нашли в комнате Хорта. Он уставился на причудливую линию, чувствуя, как мороз переместился из груди на спину. Это не каракули. Это… Тимур напрягся. Сжал память, как простынь, которую выкручивают после стирки. Где-то он уже видел эту линию. Он изучал ее, поскольку она обладает специфическими свойствами. Это было в университете? Нет. Значит, сталкивался, когда штудировал программирование. Он гнался за воспоминаниями, хватая их, вырывая из темноты, и тут из ниоткуда в мозгу проступило: КРИВАЯ ПЕАНО.
— Тиана, дайте мне, пожалуйста, карандаш и лист бумаги. — отсутствующим голосом попросил Тимур. Он боялся пошевелиться, зная, что ниточка воспоминаний может выскользнуть из рук.
Бразильянка выполнила просьбу, достав из ящика стола аккуратно заточенный карандаш и чистый лист А4. Программист положил лист перед собой и уставился в его девственную белизну. Со стороны он напоминал сосредоточенного медиума на спиритическом сеансе. На самом деле парень лихорадочно вспоминал. Любой имеющий отношение к 3D-графике отличается прекрасной зрительной памятью и геометрическим мышлением. Тимур не мог явно вспомнить, что собой представляют кривые Пеано, но мог начать их рисовать и таким образом восстановить в голове необходимую информацию.
Закусив нижнюю губу, Тимур нарисовал квадрат, пользуясь пластиковым ковриком для мыши вместо линейки.
Верхнюю сторону на глаз разделил на пять равных отрезков точками. Затем, опираясь на 2-й и 4-й отрезки, построил два квадрата поменьше, так что второй лежал внутри большого квадрата, а первый — за его пределами. Ту же процедуру проделал с тремя оставшимися сторонами большого квадрата:
Затем стер резинкой отрезки, на которых маленькие квадраты касались большого. Полученную фигуру Тимур хорошо обвел карандашом:
— Ты готовишь следующее изображение? — придвинувшись, заинтересовался Ральф.
Парень не ответил. Рисование поглотило его. Остальные функции мозга поблекли. Кончики пальцев покалывали — из них выходило давно забытое знание.
Каждую сторону получившейся фигуры Тимур снова разделял на пять частей и снова строил два маленьких квадрата — один снаружи, другой — внутри. Вот так:
Тимур ощущал фантомный зуд в затылке, понимая, что оказался за шаг от разгадки. На каком-то этапе он остановился, не закончив прорисовывать квадратики на всех сторонах. В этом не было необходимости. Четверть фигуры осталась без изменений. Вместо этого парень принялся возбужденно стирать отрезки, общие для малый квадратов и основного контура. Наконец он получил то, что хотел: