А боты ждали. Один из мальчишек нырнул под руку великана и задрал вверх дуло ружья. Выбить оружие из рук Хедхантера ему не удалось, но выстрелы (Рино успел нажать на курок три раза) оказались напрасными: смертоносная дробь полетела в потолок. Второй, как паук цепляясь за стену, запрыгнул наемнику на спину и, усевшись на шею, пытался дотянуться до его глаз.
Перед тем как зажмуриться, Рино успел увидеть, что его окружают четыре десятка ботов. Это было похоже на кошмарный сон, в котором исчадия ада пришли отомстить за расстрелянных товарищей.
Хедхантеру пришлось бросить ружье, чтобы скинуть чудовище с головы. Иначе он рисковал остаться без глаз. Ему это удалось. Но едва он освободился, на него со всех сторон бросилась еще целая дюжина «малышей». Они повисли у него на руках и ногах, стараясь повалить на пол.
В последнее время боты сидели на одной воде. Они ослабели. Худые ребра, ключицы и колени выступали под кожей, как шарниры какого-то механизма. Благодаря этому какое-то время Рино благополучно отбивался. Но их было очень много. Они облепили великана, как муравьи — саранчу.
CXIV
Трое ботов за руки тащили Лауру к плите. Каким-то чудом ее очки не разбились: оправа сползла на лоб, где зацепилась за волосы и удержалась. Дюпре ахала, стонала, но почти не сопротивлялась.
Алану Гринлону тоже было несладко. Прижатый к полу несколькими ботами (один из которых пытался его душить), он чувствовал, что теряет сознание. Еще один бот зажал Алану колено, а другой выворачивал в сторону голень. Раздался хруст. Гринлону казалось, как будто кто-то с мясом вырывает колено. Ощутив страшную боль, Алан закричал и ослабил руки, которыми сдерживал душителя. Моментально пальцы «малыша» стальным ошейником обхватили горло.
«Все, конец», — мелькнуло в голове. Перед глазами у него поплыли круги. Легкие чахли без кислорода. Вопли Лауры и рычание Хедхантера доносились теперь откуда-то издалека, словно это в соседней комнате по телевизору шел боевик.
На какую-то секунду он провалился: вокруг все заволокли темнота и безмолвие. Ощущения исчезли. Зато не исчезло осознание: мужчина продолжал думать и осмысливать, а значит — оставался живым.
Затмение длилось не дольше секунды.
Алан пришел в себя, когда почувствовал, как что-то теплое и влажное растекается у него по животу. «Они выпустили мне кишки, — возмутился Гринлон, — елы-палы, меня выпотрошили, как индейку». Сам факт, что он может возмущаться, немало его удивил. Потом Алан подумал о странной легкости в горле: «Черт, я либо мертв, либо… меня больше не душат». И наконец, снова появились звуки: слева всхлипывала Лаура, позади откашливался Хедхантер, слышались еще какое-то чавканье и скулеж.
Алан открыл глаза. Душивший его бот теперь нависал над ним, высунув язык и пуская слюни. То, что Алан поначалу принял за кровь из своего вспоротого живота, оказалось… лужей мочи, которую сделал бот.
— Чувак, ты… ты описал меня, — оторопело предъявил претензию инженер.
Бот закончил свое дело и, опираясь на руки, нависал над Аланом. Он мотал головой и качался из стороны в сторону. Еще один «малыш» улегся щекой на кафель и, отталкиваясь коленями, двинулся мимо инженера. Руки безжизненно волочились следом. Это было бы смешно, если бы не выглядело настолько отвратительно.
Освободив руки, Гринлон отбросил бота.
— Что произошло? — Алан приподнялся на локтях. Боль сразу пронзила колено — нога была вывернута в сторону под немыслимым углом. Он закусил губу и не рискнул подниматься дальше.
Оглядевшись, американец забыл о боли, пораженный сюрреалистическим зрелищем. По всей столовой ползали и извивались отощавшие «малыши». Боты напоминали молодых мимов на репетиции малопонятной постмодернистской пантомимы. Они были как черви. Белые безмозглые черви на темном кафельном полу.
— Сработало… — На самом деле Лаура не плакала, она пыталась рассмеяться, вот только полузадушенное горло не было способно ни на что большее, чем порывистое всхлипывание.
— Что сработало? — отозвался Хедхантер.
Девушка опустила очки на нос (левое стекло треснуло, но осталось в оправе), на радостях вскочила на ноги и выпрямилась. Кровь вмиг отлила от головы.