— Сколько там? — глядя вслед мопеду, поинтересовался амбал.
— Три пачки с купюрами по 5000 песо и одна — по 10 000 песо. Итого два с половиной миллиона или примерно пять тысяч баксов, — сосчитал программист.
— Вот и деньги на дорогу домой, — весело рассмеялся Хедхантер.
Лаура, которая долго была под впечатлением от чилийской щедрости, наконец очнулась:
— Этот лилипут… на мопеде… он же вонял говном. Или мне померещилось? И вообще, что это было? Почему он отдал нам деньги? Я не понимаю, мы его не просили…
— Пошли, девка, — Рино коснулся ее здорового плеча, — вечно ты лезешь со своими философскими штучками… — Для полного счастья Хедхантеру не хватало только одного — закурить.
Через двадцать минут их подобрал директор археологического музея Каламы, который ехал в Антофагасту, решив на некоторое время убраться из города. Подальше от проблем.
Этим же вечером, воспользовавшись услугами авиакомпании «LAN Chile», все трое вылетели из Антофагасты в Сантьяго. В 22:01 их самолет успешно приземлился в аэропорту чилийской столицы.
CXXIX
Совершив первый в своей жизни акт благотворительности и чувствуя себя реально крутым филантропом, Макака без приключений доехал до Антофагасты. По дороге он не нарушил ни одного правила дорожного движения.
Без четверти три пополудни коротышка открыто прибыл в главный город региона. И сразу отправился в католический собор на центральной площади.
— Где твой босс? — спросил он у мальчика-служки. — Мне надо с ним поговорить.
Мальчик рукой указал на худощавого старца в черных одеждах, который, набожно сложив руки и склонив голову, стоял под одной из икон. Был вторник, и, кроме седого святоши, в соборе больше никого не было. Джейми подошел к священнику сзади и в нерешительности остановился. Старик не замечал карлика, продолжая сосредоточенно молиться.
— Эй… Пс-с… — окликнул его Макака.
Священник открыл глаза и обернулся. Джейми смутился, покраснел.
— Что тебе нужно, сын мой?
— Я… ну… э… хотел бы кое-что… туда… — Макака не мог подобрать слова. Так и не сказав ничего внятного, лилипут прикусил губу и молча протянул священнику свой рюкзак.
Старик открыл сумку, заинтересованно заглянув вовнутрь. Даже в полумраке он видел, что там лежат деньги. Целые пачки денег. Очень много толстых пачек с деньгами.
— Кому это? — округлил глаза священник.
— Господу, — твердо сказал Макака. — Пожалуйста, передайте все это Господу.
— Я не…
— Делай, что я сказал, тупоголовый болван! — завопил коротышка, но спохватился и, боязливо озираясь по сторонам, попросил прощения: — Простите… Я не это хотел сказать, — карлик несколько раз бросил испуганный взгляд себе за спину и один раз внимательно осмотрел потолок собора. Вроде все спокойно. Не услышал. — Просто… Думаю, вы знаете, как лучше их использовать. Сделайте так, чтобы они дошли до Господа.
Старый священник не понимал, что от него хотят, но с учетом неуравновешенного поведения низкорослого прихожанина решил не перечить. Он еще раз заглянул в рюкзак и двумя пальцами брезгливо вынул оттуда огромный «магнум».
— Я думаю, — сказал священник, — Господу это не понадобится.
— Да, конечно, — пробормотал Макака и покраснел еще больше. — Можете его… э… выбросить.
Старик совсем оторопел:
— Хорошо…
— Ладно. Я тогда пойду.
— Ладно, идите.
Святой отец и дальше держал «магнум» в вытянутой руке, словно боялся, что от одного движения тот может выстрелить. Джейми развернулся и пошел прочь.
Неожиданно, когда Макака почти добрел до выхода из собора, старик уронил револьвер на пол (долго держать полторакилограммовый, полностью заряженный «магнум» двумя пальцами за смазанный ствол практически невозможно). Выстрела, конечно, не было, зато грохот от удара металла о кафель разорвал на куски благочестивую тишину собора.
— А-а-а! — закричал Джейми. Потом открыл глаза, упал на колени и склонил голову, покорно ожидая, когда потолок свалится на его грешную макушку…
Тем же вечером в 20:00 Макака сдался полиции. В участке он на восьми листах написал повинную с перечислением всех своих преступлений, к которой приложил схемы поставки наркотиков в Антофагасту, имена наркокурьеров и адреса перевалочных пунктов. Полицейским Чили и Боливии понадобилось два месяца, чтобы поймать всех, кого набожный карлик упомянул в своем автобиографическом манифесте.
С тех пор Джейми больше не называли Макакой. В тюрьме карлик любил рассказывать историю о том, как Бог прислал к нему своих Ангелов. В первый раз они пришли и попросили 39 противогазов и еще таблетки, название которых он забыл. Но Джейми сразу не внял предостережению Господа. Поэтому через две недели Всевышний сам спустился к нему с небес и едва не испепелил его молнией. Тут Джейми уже не мог не прозреть. Так что в тюрьме коротышку нарекли Джейми-видевший-Бога. Иногда он слишком увлекался деталями и в красках расписывал, как на своем пути к Господу трижды обделался: один раз во время встречи с Молчаливыми Ангелами и целых два раза — в момент личной аудиенции. Поэтому за глаза его величали менее пафосно, но так же божественно — Джейми Дристун.