От автора
Не помню точно, когда появился замысел этого романа. Но окончательно идея написать «Бот» выкристаллизовалась зимой 2010 — 2011 гг., бо́льшую часть которой я провел в Сахаре. Хотя — и в этом я абсолютно уверен — отдельные, размытые и неотчетливые, образы мелькали в моей голове еще задолго до того, как я создал на компьютере папку под названием «Бот» и начал собирать материал для книги. Они закрались в подсознание летом 2009 года, когда я впервые оказался в Атакаме — самой сухой пустыне на Земле. С тех пор меня часто посещали эти образы. В снах. Главным образом в недобрых снах…
Я колебался. Немного боялся начинать. Знал, что роман будет немаленьким. Я предвидел, что будет весьма непросто собрать воедино жуткие картинки, которые по ночам копошились в мозгу, как маленькие, но настойчивые червячки. Мало созреть для написания книги. Иногда нужен мощный толчок, чтобы заставить себя начать работу. Но идея не отпускала меня, и в январе 2011 года причины появились.
Во-первых, я закончил «Любовь и пираньи» — автобиографическую книгу о путешествиях по Бразилии, и надо было приниматься за что-то новое. Это, в принципе, очевидно. А вот второй причиной стала… Сахара. После скитаний по Ближнему Востоку мои отношения с арабами достигли качественно нового уровня — я перестал с ними общаться. И, путешествуя из оазиса в оазис, держался особняком, не вступая, кроме случаев крайней необходимости, ни с кем в разговоры. Поэтому у меня было достаточно времени для того, чтобы обдумать фабулу. Кроме того, в путешествии со мной был мой Pocketbook, и именно в Сахаре, в одном из забытых богом оазисов, прячась в тени пальмовой рощи, я прочел роман Майкла Крайтона «Рой». События в книге Крайтона (хоть они и не имеют прямого отношения к «Боту») тоже происходят в пустыне — в штате Невада, на юго-западе США. Впервые при чтении романа я почувствовал настоящий страх. Не знаю, чья в этом заслуга: «отца» технотриллеров Майкла Крайтона или невозмутимой бескрайности Сахары, но факт остается фактом — смесь напряженных эпизодов из «Роя» и пейзажей реальной пустыни активизировала вулкан моего воображения. Я увидел, словно наяву, картины из своей будущей книги: встречу в пустыне с ботом, «малыша» в маске из человеческой кожи, расправу Хедхантера над ботами и прочие.
Действие в моей книге должно было происходить в отрезанной от всего остального мира лаборатории, которую я планировал расположить в пустыне. Но Сахара отпадала — она была слишком тесной для того, чтобы принять моих ботов. В Сахаре пять оазисов. Четыре из них — Аль-Харга, Дахла, Фарафра и Ба хария — соединены отличной асфальтированной дорогой. К ним ходят рейсовые автобусы. И даже самая удаленная Сава, населенная берберами, не производила впечатления глухой дыры. Может быть, где-то глубже в Сахаре есть действительно дикие места, но я до них не добрался и, соответственно, не захотел писать о них вслепую.
Поэтому я остановил свой выбор на Атакаме с ее жуткими ущельями и бросающими в дрожь известковыми скалами. На пустыне, где оази сов нет. Думаю, от этого роман только выиграл.
Моя страсть к пустыням стала первым из двух столпов, на которых основан «Бот». Другим таким столпом стала наука. «Наука» не в смысле совокупности знаний о каком-нибудь объекте или явлении. А наука — как самая опасная игрушка в руках человечества.
Странно… Во второй половине ХХ века из-за ошибок, безответственности или прямой деятельности ученых погибли миллионы людей. 21 января 1968 года бомбардировщик «B-52» ВВС США с четырьмя водородными бомбами на борту разбился во время тренировочного полета на севере Гренландии. Бомбы не взорвались, но их оболочка была повреждена. Погибли сразу 18 человек, 500 получили различные дозы радиации. К счастью, полет проходил над относительно безлюдной Гренландией, а не над континентальными США или Канадой. 3 декабря 1984 года в Бхопале, столице индийского штата Мадхья-Прадеш, в результате аварии на химическом заводе компании «Юнион Карбайд Корпорейшн» в воздух попали 40 тонн метилизоцианата (CH3NCO). Погибли 6300 человек. Еще полмиллиона пострадали. 26 мая 1986 года авария на Чернобыльской АЭС унесла жизни тридцати человек, сотни тысяч получили различные дозы радиации. Этот перечень можно продолжать. Страниц получится не меньше, чем в романе. Но до сих пор ни один аспирант, получая звание кандидата или доктора наук, не проходит психологических тестов для подтверждения адекватности, как, к примеру, делают с пилотами авиалайнеров.
Может быть, проблема кажется преувеличенной. Техногенные катастрофы случаются не так уж и часто, с ними почти всегда можно справиться… и т. д., и т. п. Я мог бы согласиться этим утверждением. К примеру, если бы большая катастрофа случалась один или два раза в столетие, забирала жизни нескольких тысяч, ломала жизни нескольким миллионам и ситуация не ухудшалась, на этом можно было бы остановиться. Если бы со временем ситуация не становилась хуже, я бы по-другому написал этот роман. Или не брался бы за него вообще.