Они не останавливались ни в трактирах, ни в постоялых дворах, не заезжали ни в какие города и поселки. Кормили ее два раза в день и выдавали с утра флягу с водой. В туалет выводили под конвоем двух воинов, под надзором которых девушка вынуждена была справлять нужду, несмотря на оковы. Она понимала их, ведь те уверены, что она сама сумела освободиться и сбежать. Разговор на эту тему она услышала, когда впервые захотела в кустики. Вот теперь за ней смотрят постоянно. Во время этих остановок Милайна все больше скисала. Она где-то в глубине души надеялась, что по дороге попадутся стражники или армия, которые захотят проверить этих подозрительных людей. Но все разы, когда она выходила из тюремного дилижанса, девушка видела только необжитые места, а передвигались они по проселочным дорогам, а не по нормальным трактам.
Ход ее «кареты» выровнялся, а девушка поняла, что они наконец-то выехали на нормальную дорогу. Появившаяся было надежда, сразу угасла, стоило только ей сообразить, что такое могло случиться только в том случае, если они выехали на свою территорию. Вскоре она расслышала городской шум. Вот только он совсем не обрадовал девушку, которая понимала, что ничего хорошего ей здесь ждать не приходится. И правда, когда она вышла из дилижанса, то увидела, как кланяются незнакомые воины этому страшному человеку. Осмотреться Милайна не успела, так как ее быстро затолкнули в дом, а затем в камеру.
— За нее отвечаете своей головой, — через дверь услышала она знакомый голос того, кто вызывал у нее ужас. — Кормить, поить — не обязательно, в камеру не входить, смотреть только через окошко. Через два часа я ее заберу.
Девушка села на деревянную кровать и вновь обозвала себя дурой. Прошло совсем ничего времени, как она услышала звук открываемого окошка, и спустя пять секунд кромешную тьму камеры осветил тусклый свет. Окошко закрылось и девушка услышала за дверью какую-то возню. Отодвинулся засов, приоткрылась дверь.
— Тихо, — услышала она знакомый голос и не поверила своим ушам. — Милайна, это я.
А в следующее мгновение появился ее знакомый. Первым порывом было броситься ему на шею, вторым выкрикнуть, чтобы он уходил, потому что скоро должен прийти ужасный человек. Но его слово «тихо» заставило ее держать рот на замке. Он приобнял ее и девушка в очередной раз увидела применение его странного умения — очертания расплылись. А через полминуты она была свободна, а девушка убедилась в своей правоте по поводу его артефактного оружия. Судя по всему, сам парень тоже убедился в этом. Милайна развернулась, чтобы поцеловать, но застыла, увидев выражение его лица.
— Бежим, — тихо произнес он, убирая маскировку. — Ты идешь за мной в метрах двух-трех.
И они побежали. И за следующей дверью столкнулись с одним из сопровождавших ее воинов. Его удивление длилось всего краткий миг, и он, криво усмехнувшись, сотворил незнакомое заклинание — облако тьмы полетело в их сторону. Девушка почувствовала безотчетный ужас, почти как от того ужасного человека. Но тут Ботан вытянул вперед руку со своим артефактом, начавшим переливаться разными цветами, и тьма, коснувшись его, исчезла. А в следующее мгновение парень оказался рядом с врагом и просто ударил его, вытянув руку вперед. Мужчина рухнул на пол. Аналогичным способом парень убил и охранника, стоявшего за дверью на улицу. Тот не ожидал ничего подобного, и вообще как-то среагировать на них не успел. И начались гонки по городу.
Парень не использовал свою способность, зато несся по городу, что Милайна едва успевала за ним. Девушка даже восхитилась его актерским мастерством, когда при первой их встрече изображал неуклюжесть, настолько натурально это выглядело. Ловко перескочив следом за ним через забор, девушка хотела остановиться — перед ними стояли долчары, очень надежные и страшные охранники. Но какая-то сила подтолкнула вперед. Девушка удивилась тому, что парень посмотрел на них, что-то там сказал или вообще выругался, и те, поджав хвосты, убежали. Страшный у нее знакомый, если сумел напугать этих животных, но как же с ним хорошо и спокойно!
И снова бег. На них обращали внимание прохожие, которых оказалось достаточно много на улице. Кто-то даже пытался схватить и задержать, вероятно, подозревая их в краже или убийстве. Девушка даже улыбнулась этой мысли, ведь Ботан и украл, и убил. Украл ее, убил тех, кто мешал ему ее выкрасть. Завернув за угол, девушка едва сдержала крик, когда чьи-то руки схватили ее и прижали к стенке. Каким-то образом, она поняла или почувствовала, что это ее освободитель. А потом сообразила, почему он это сделал — мир стал расплывчатым.