— Уже проснулся, — проконстатировала вошедшая. — Тем лучше.
Из-за её спины выглядывали физиономии Наруто и Ино, но как только женщина обернулась, их как ветром сдуло.
— Здравствуйте, Томоко-сама, — пролепетал Саэки, пытаясь приподняться и тут же морщась от пронзительной вспышки боли.
— Лежи, лежи, — нахмурилась она. — Некогда мне с тобой возиться.
Томоко была заведующей травматологическим отделением, отличалась особенно суровым нравом, и, хотя Саэки пересекался с ней всего пару раз, он её побаивался.
Без лишних слов женщина подошла, поднесла к нему руки, и её ладони охватило зелёное свечение. Саэки смирно лежал, не решаясь произнести ни слова, но Томоко заговорила сама.
— Тц, смещение. Даже повязки нормально не наложили.
Увидев непонимание в его глазах, она пояснила:
— Нехватка ирьенинов. Тобой занимались гражданские.
— А… Что со мной? — Всё же решился спросить Саэки.
— Ключицу сломал. До свадьбы заживёт.
Присутствие инородной чакры, слишком агрессивной, вызывало неприятное покалывание, ноющая боль отдавала в челюсть, но Саэки, стиснув зубы, не проронил ни звука (отчасти из-за страха перед Томоко).
Спустя пятнадцать минут ошарашенному мальчику сообщили, что его выписывают, что явиться на осмотр он должен через два дня и что «было бы славно», если бы Саэки «снова поработал в больнице добровольцем».
На выходе стоял Наруто, и Саэки неловко помахал ему.
— Всегда бы так, — без всяких предисловий начал Узумаки запальчиво, — лечили и выгоняли сразу. А то держат в этой больнице чуть ли не неделю. А я здоров! Даже царапин уже нет!
Саэки отшатнулся, когда Наруто пихнул ему прямо в лицо свои совершенно целые руки. Выглядел мальчик и впрямь здоровым, правда широкий пластырь на лбу несколько портил впечатление.
— А где Ино? — Спросил Саэки, оглянувшись. — Вы же ругались тут недавно?
Наруто неопределённо пожал плечами, страдальчески возведя глаза к небу.
— Ты сам как? — спросил он вместо ответа. — Выглядишь помятым.
— Нормально. Наверное. Чувствую себя так, будто меня пытали в гендзюцу.
Саэки считал, что он легко отделался. Правда, перелом ключицы по сравнению с травмой позвоночника — ничто. Однако морально Саэки чувствовал себя разбитым, словно все его надежды в один миг втоптали в грязь. Похоронили одним таким мощным слоем песка.
Друзья неторопливо шагали по улицам, с ужасом глядя на полуразрушенные здания, над которыми уже трудились группы рабочих. Строительная пыль пропитала воздух, вызывая желание чихнуть. Людей вокруг почти не было, а если кто-то и попадался по пути, то ребят игнорировал и всем своим видом излучал тоску и раздражение.
Из разговора с Наруто выяснилось, что Саске в полном порядке, хотя его состояние и было гораздо хуже, чем у Саэки или Наруто, что Третий пожертвовал собой, чтобы спасти Коноху от Орочимару и что Четвёртый Казекаге также мертв. Что обе Деревни сейчас беззащитны. Конохе и Суне остаётся только выбрать Каге. А там до войны недалеко и…
Саэки старательно вытеснял все мысли, запрещал думать и спрашивать, но… В голове вертелось только одно злосчастное имя, которое слетало с языка столь привычно и правильно, как уже приевшееся и пустившее корни. Габи. Имя, сопровождающееся жуткими душераздирающими криками и каплями крови на белой коже. Имя, что всегда будет ассоциироваться с вечной усталостью, пожелтевшими бумажными листами и огненными всполохами вперемешку с хрустальными льдинками. Имя, от которого в горле пересыхает, в груди колет, а в магнитофоне сознания заедает пластинка, повторяющая без остановки: «почему-почему-почему-почему-почему?» Габриэль. Это имя для него под запретом.
— …и я скоро уйду на задание с Извращённым Отшельником, представляешь? — Вещал Наруто, активно жестикулируя. За него можно было только порадоваться. Наконец-то нашёлся достойный учитель, с которым Наруто поладил. Да ещё какой — сам Джирайя из Великих Саннинов!
— Здорово, — Саэки попытался сделать вид, что его голос не дрожит. — Это действительно хорошая возможность для тебя, — он замялся. — А… Мгм… Всё хотел спросить… Что с Габриэль?
Наруто отчего-то заметно смутился и небрежно пожал плечами.
— Конечно же я победил! А она… Жить будет. Ничего серьëзного, кроме сломленного эго обиженного на жизнь ребёнка.
«Ничего этого бы не случилось, если бы ты был сильнее, — шептало подсознание. — Ты слаб. Ты не сможешь защитить дорогих тебе людей».
— …Ты что-то говорил ей?
— Да, я, эм… Сказал, что понимаю её боль, но… Если она попробует тронуть тех, кто мне дорог, я убью её. Так и сказал.
— Ты угрожал ей, — бесцветно произнёс Саэки, глядя в никуда. Наруто рядом с ним замер. Голубые глаза расширились и с нескрываемой обидой таращились на друга. К чему эта фраза? Неужели Саэки осуждал его? Продолжал защищать Габриэль даже после того, как она чуть не прикончила их всех? После того, как шиноби Песка и Звука разрушили пол-Конохи и лишили их Хокаге? Это… Это несправедливо. Наруто места себе не находил от волнения. Он всë ждал, когда Саэки продолжит мысль, но тот полностью погрузился в себя и молчал. Наруто чертыхнулся и схватил его за плечи, развернув к себе.
— Я думал, что ты умер!!! — срывающимся голосом закричал Узумаки, его нижняя губа дрожала. — На что ты рассчитывал?! Мог хотя бы кунай достать для приличия!!! А сейчас говоришь мне такое?! Да она совсем с катушек слетела после того, как ты потерял сознание!
Саэки закусил губу, виновато опустил глаза. Действительно. Нужно немного думать, прежде чем говорить. Наруто спас его от верной смерти, защитил Саске и всю Коноху. Даже представить нельзя, как он себя чувствовал, сражаясь с Габриэль. Наруто — настоящий герой.
— Прости, — выдохнул Саэки, положив руку ему на плечо и чуть сжав. — Я… не то имел в виду. Не знаю, что бы я делал без тебя. Тогда… Понятия не имею, чем я думал. Спасибо тебе.
Наруто фыркнул, надувшись, хотя обижаться долго он не умел.
— С тебя рамен.
Саэки сидел в цветочном магазине Яманака и вместе с Ино обрезал шипы на стеблях роз. Это была своеобразная попытка загладить вину перед подругой, которая в день выписки из больницы его чуть снова туда не отправила.
«Идиот! До чего же ты невыносим! — Кричала она. — Допрыгался все-таки! Я тебе говорила! Говорила! Ты обещал, что расскажешь Какаши-сенсею! Сколько раз вы уже виделись после того дня?!»
С восьми утра Саэки слушал лекцию о языке цветов, значении цвета роз и количества их в букете. От всего этого голова шла кругом. Или от дурманящего запаха лаванды, что стояла на окне в хрустальной вазе. Фиолетовые цветки раз за разом притягивали его взгляд. Они источали аромат нежный, приятный и расслабляющий, но последнего Саэки почему-то не чувствовал. Впрочем, он уже давно забыл о покое.
При первой же возможности пробрался в библиотеку и прошерстил кучу книг, пока не убедился: Габриэль — джинчуурики Однохвостого. Это… многое объясняло, на самом деле. Она не просто выглядела смертельно уставшей. Она была таковой. Ей попросту не разрешалось спать. Голос, о котором она иногда говорила и который, как понял Саэки, молчал в его присутствии, был голосом Биджу.
Если бы Саэки знал об этом заранее, то… Постоянные «что если» в голове гормонии с собой не способствовали. Может, если бы Саэки был чуточку выносливее, он смог бы достучаться до Габриэль. Тогда бы ему не пришлось сейчас гадать, что с ней. Тогда он бы успел попрощаться. Сказал бы, как много она на самом деле для него значит. Саэки знал, что должен начать тренировки немедленно, но пока он мог только помогать в больнице по мелочам. У Саэки было мало чакры, но он хорошо её контролировал. Он также разбирался в ботанике. У него не было ни шарингана, ни мгновенной регенерации. Никаких секретных техник клана в арсенале. Но и он мог кое-чего достигнуть.