Габриэль запрещала себе жалеть его, вспоминать все светлые моменты, что связывали их. Она поступила правильно. И извлекла важный жизненный урок.
Слова «я тебя люблю» необязательно правдивы.
Добрые поступки могут быть продиктованы дурным мотивом.
А на родственные связи всем плевать.
Отец пытался убить её, как неудачный эксперимент. Возненавидел ребёнка, что погубил любовь всей его жизни. Канкуро часто кричал, что Габриэль – бессердечная тварь, а Темари испуганно пыталась заткнуть его. Но Габриэль было всё равно. Канкуро всего лишь говорил правду. А на правду не обижаются. Так в шутку иногда говорил Яшамару.
Она – бессердечная тварь. Не человек. Мысли демона уже давно перемешались с её собственными. Стали практически неотделимыми.
Габриэль – бессердечная тварь. Она привыкла к этой роли давно. Она отточила свои навыки до безупречности. Она научилась затыкать голос совести.
Яшамару всегда ненавидел её.
Любовь оказалась обманчивой.
...Саэки в принципе напоминал Яшамару больше, чем ей бы того хотелось. Но эмоциональность мешала Саэки притворяться кем-то другим и лгать. Габриэль знала, когда раздражала его, когда он грустил или когда был в хорошем настроении. Саэки по большей части был довольно прямолинеен.
Но это ничего не меняло. Габриэль всего лишь пользовалась им. Не её беда, что он оказался настолько простым и наивным.
Но почему в тот момент, когда она прижала его к дереву, сквозь разум пронёсся тонкий детский голос – голос шестилетней девочки, которого она не слышала уже много лет:
«Не надо! Ему же больно! Перестань!»
Злилась на саму себя: разве её это волновало прежде? Почему всё, что касалось Саэки Харуно, выходило за рамки обыденности?
Демон в голове рвал и метал. Габриэль не хотела, чтобы его ярость обрушилась на неё. Она мечтала о покое. Мечтала снова вернуться в прохладный лес и, прислонившись спиной к дереву, слушать рассказы чудаковатого розоволосого мальчика.
Хотелось выть от беспомощности. Неужели ему скучно жить? Говорит, что поможет? Зачем? Пытается спасти свою жизнь любой ценой? Почему в его глазах нет страха? Почему он продолжает пытаться защищать её, находясь в таком плачевном положении? К чему напрасные жертвы? Саэки всё равно возненавидит её однажды. И это будет справедливо.
Любить только себя, заботиться лишь о себе – заповеди, руководившие ей, вырезанные на коже в виде кандзи «любовь».
Но правда была в том, что ни одна из них не соблюдалась.
Габриэль ненавидела себя. И так было всегда.
Габриэль ненавидела себя, когда не смогла ему поверить, хотя проснувшаяся в ужасе душа кричала, что она совершает ошибку, отталкивая единственного человека, проявившего к ней доброту. Ненавидела, когда сжала его хрупкое тело чуть сильнее, чтобы больше не смотрел на неë затуманенными болью глазами, чтобы не надрывался, думая, что её ещё можно спасти, чтобы не чувствовал больше ничего. Это была она. Всё это время это была она. Не демон. Она – и есть главный монстр.
Габриэль на самом деле не заслуживала Саэки Харуно. Он был таким... Замечательным. Во всех отношениях. А Габриэль – бессердечная тварь. Её поступки оправдать нельзя.
Наруто – такой же, как она: со своим демоном внутри, отвергнутый обществом и увядающий в одиночестве. Но он остался дружелюбным и миролюбивым мальчиком с большой мечтой и железобетонным упорством. Он не отстранялся от людей. Он был у всех на виду. Его близкие друзья, дорогие ему люди вытянули его из омута отчаяния. За них он собственную жизнь отдать готов. Поэтому Наруто сильнее её в тысячу раз. У него есть те, кого он защищает. Те, кого он любит. Кто любит его в ответ.
Габриэль даже подумать боялась, не хотела признавать, что ей тоже, ей тоже отчаянно хочется урвать хотя бы кусочек такой любви. Обрести друзей. Стать лучше. Хотя бы попытаться искупить свои грехи перед Деревней. Доказать, что она не пропащий человек. Но прежде чем доказывать, нужно поверить самой. А Габриэль не верила. Более того, она собственными руками разрушила хрупкую связь, образовавшуюся между ней и Саэки. Имела ли она право думать о нем после этого? Что она скажет, если они встретятся?
Саэки уже давно стал чем-то вроде навязчивой идеи. К хорошему быстро привыкаешь. Попробовав раз, не можешь остановиться. Габриэль не заметила, когда стала нуждаться в нём. Преисполненные энтузиазма речи, успокаивающий тихий голос, нежная улыбка, даже дергающийся от раздражения глаз – всё это стало таким привычным.
Нет, она не думала о нём постоянно: у неё было слишком много работы. Но когда она делала перерывы, в трансе следя за пламенем свечи, когда лежала ночью без сна, когда бродила по пустынным улочкам Суны, игнорируя шарахавшихся от неё людей, в мыслях невольно проскакивало: «Что бы Саэки сделал, если бы я отпустила его тогда?», «Саэки злится на меня?», «С Саэки всë хорошо?», «Как бы на моём месте поступил Саэки?», «Саэки бы настоял, чтобы мы зашли в цветочный», «Саэки-Саэки-Саэки-Саэки-хочу-поговорить-с-Саэки». Так она из раза в раз обнаруживала себя у местного неказистого цветочного магазинчика. Один раз она зашла внутрь, и стоящий за прилавком мужчина чуть не потерял дар речи. В глаза сразу бросились кактусы всевозможных форм и оттенков. Были там и цветы. Правда, они разместились по углам и представляли собой жалкое зрелище. Большинство уже увядали, у некоторых виднелись засохшие листочки. Она стояла у этих полок, её глаза разбегались, как и редкие посетители, едва замечали девочку с кроваво-красными волосами. Габриэль завороженно смотрела на пушистый цветок, чьи небольшие ярко-розовые лепестки красиво сходились спиралью к сердцевине. «Камелия японская», – прочитала Габриэль на табличке и подумала: «Она хорошо смотрелась бы в его волосах». А потом покачала головой и решительно вышла из магазина под облегчённый вздох владельца: «Нет. Ему подходит красный».
«Ты привязалась к мальчишке, – не раз смеялся над ней демон. – Лучше бы мы убили его сразу».
«Ты ошибаешься, – упрямо повторяла Габриэль, – всё не так».
«Верно. Всё ещё хуже».
Габриэль сердито сопела, с интересом разглядывая трещины на потолке.
«Я понимаю, что ты всего лишь эмоционально нестабильный подросток, но твои муки совести мне надоели. Ты либо забываешь о мальчишке, либо не отпускаешь его до конца своей жизни».
«А ты приверженец радикальных решений, не так ли?».
«Пока мы решали проблемы так, всë было хорошо. Можешь убить его при встрече – и дело с концом».
Габриэль покачала головой.
«Нельзя. Ты и сам знаешь. Меня раздражает это не меньше твоего. Но мы ничего не можем сделать».
«Не пытайся со мной договориться, это дипломатическое дерьмо бесполезно. Разве ты не видишь, что твой дружок из Конохи сделал тебя уязвимой? Он и желтоголовый придурок с жабой».
«Его зовут Наруто. Мы с Саэки не друзья».
«Ой, не углядел, когда вы перескочили эту фазу. У нынешней молодёжи всё так быстро происходит».
«Опять бредишь?»
А миссия в Коноху неумолимо приближалась. И паника охватывала до дрожи. Габриэль знала, что не нанесла Саэки непоправимых повреждений. Он должен быть в порядке. Но вдруг она чего-то не учла? Вдруг что-то пошло не так? Вдруг он возненавидит её – что значит «вдруг», если она на это и рассчитывала? Как... смотреть ему в глаза?
Долгие месяцы. Сомнений. Непонимания. Ненависти. Срывов. Они остались позади.
И сейчас, потрёпанная, вымотанная до невозможности, с пьяным Роком Ли наперевес, она появилась посреди кабинета Пятой только для того, чтобы оставить его здесь и...
– Габи?..
О господи.
Вспышка розового заслонила реальность. Пронзительные зелёные глаза неверяще уставились на неё. Она шумно втянула ртом воздух, не в силах отвести взгляд.
Что он здесь делает?
Сердце гулко отбивало учащенный ритм, заставляя конечности дрожать.
Из всех людей...
– Габи!
Пусть это не будет правдой.