Ноги подкосились, сознание заволокло дымкой, и больше она не помнила ничего, кроме рук, поддерживающих её обмякшее тело.
Саэки переминался с ноги на ногу, поддерживая Габриэль в вертикальном положении, пока Цунаде наспех сканировала еë чакрой. Он не знал, была ли Габриэль настолько худой или на нём сказывались регулярные тренировки, но она казалась ненормально лёгкой. Его сердце быстро колотилось в груди. Он был так взволнован еë появлением, но радость встречи омрачалась волнением. До сих пор не верилось, что это происходило в реальности. Габриэль здесь, в Конохе – как так вышло? Почему она ворвалась прямо в кабинет Цунаде? Что с ней случилось? И почему от Рока Ли несёт перегаром?
– Внутреннее кровотечение, – произнесла Цунаде, выпрямившись, и, увидев ужас в глазах ученика, добавила:
– Было. Скорость регенерации у джинчуурики поистине великолепна.
Облегчённый вздох сорвался с его губ, Саэки на мгновение прикрыл глаза, позволив себе склонить голову и щекой прижаться к рыжей макушке. Под иронически-вопросительным взглядом наставницы густо покраснел и уложил её на кушетку.
– Если всё в порядке, – заговорил он быстро, – то почему она не очнулась?
– Переутомление, – махнула рукой Цунаде, опускаясь на колени рядом с засопевшим прямо на полу Роком Ли и критически осматривая его.
– То есть, – Саэки сглотнул, стараясь не упускать ни одно её действие из виду. – Она спит? Тогда Биджу...
– Молчи об этом, – нахмурилась женщина. – Скорее всего, Однохвостый тоже уснул. В противном случае мы бы были уже мертвы.
Саэки сглотнул, переведя взгляд на Габриэль. Он почти забыл, каким болезненным был цвет её лица. Сон ей точно не повредил бы.
– Саэки, – позвала Цунаде. – У него вывих, – она кивнула на Ли. – Ты справишься.
Саэки даже не скрывал удивления, но с готовностью кинулся к другу. Вообще-то на днях ему с трудом удалось оживить рыбу, и он сомневался, что уже может лечить людей, но раз Цунаде-сама говорит ему попробовать... Осторожно закатал зелёную штанину: левая стопа была вывернута под неестественным углом, образовался отёк, а кожа покраснела. Саэки прикусил губу, мысленно считая до трёх, пока его пальцы не потеплели, и чакра не охватила ладони. Анатомические пособия мелькали перед глазами, когда он поднёс одну руку к припухлости и увеличил поток чакры, направляя её под кожу, а другой уже тянул конечность на себя. Его руки немного дрожали от волнения, когда стопа вернулась на своё место, и от прежней картины осталось только покраснение.
– Дай-ка я посмотрю, – вмешалась Цунаде. После её взгляд прояснился. – Всё хорошо сделал. Молодец. Но до совершенства ещё далеко. Не вздумай забрасывать учёбу!
Саэки кивнул, сдержанно улыбнувшись новой маленькой победе, и по привычке присел на край кушетки. Габриэль лежала там, её грудь еле заметно вздымалась, руки были раскинуты в стороны, и сквозь кожу на запястьях просвечивали синие вены.
– С ней всё будет в порядке? – Не удержался от вопроса Саэки.
– Нет причин для обратного, – бросила Цунаде и усмехнулась. – А ты сильно переживаешь, как я смотрю. Не расскажешь мне занимательную историю своего знакомства с дочерью Четвёртого Казекаге?
С секунду Саэки просто переводил округлившиеся глаза с Цунаде на Габриэль и обратно, молча открывая рот и тут же закрывая его.
– ...С кем, простите?!
Два часа ночи. В палатах давным-давно царил мрак, и только слабый мерцающий свет озарял коридоры больницы. Саэки обходил палаты, проверяя состояние пациентов и, если те не спали, интересовался, не нужна ли им помощь. Пришлось успокаивать одного расплакавшегося мальчика, поменять несколько капельниц и принести стакан воды сломавшей ногу женщине. В целом всё было нормально. Когда пришло время открыть дверь в одиночную палату, где лежала Габриэль, он несколько раз глубоко вздохнул и заверил себя в том, что всё будет хорошо.
Он ожидал, что она будет спать, но её фигурка стояла спиной к нему у закрытого окна и слегка пошатывалась, кажется, не обратив никакого внимания на вошедшего. Саэки не знал, стоит ли ему сейчас исполнять свои обязанности. Впервые за долгое время он мог снова поговорить с ней и ужасно нервничал.
– Привет, – тихо сказал он скорее для того, чтобы привлечь её внимание, и с щелчком закрыл за собой дверь. Габриэль вздрогнула. – Как ты себя чувствуешь? Всё хорошо? Тебе что-нибудь нужно?
Она обернулась. Распущенные волосы покачнулись, и лунный свет засеребрился на волнистых прядях. Внутри всë сжалось и похолодело. Саэки невольно отступил к двери. Узкие светящиеся полоски кислотно-жëлтых зрачков уставились на него. Она ничего не делала и не говорила, что оставляло Саэки в неуверенности, хотя он твёрдо знал: это уже не она. Габриэль выглядела абсолютно обычной за исключением зловещих глаз, и Саэки не решался что-либо предпринять.
– Да, – она шагнула ему навстречу, её голос не отличался от того, к которому он привык, разве что был пропитан странной меланхолией и металлическими нотками. – Кое-что мне действительно нужно.
– Что такое? – Напряжённо спросил Саэки, чувствуя себя как во сне, пока она медленными шагами приближалась к нему. Демонические глаза сверкнули.
– Возвращение долгов.
– О чëм ты?
– Видишь ли, – она недобро прищурилась. – Мне всё никак не удавалось получить твою кровь.
Беги.
– Оставь Габи в покое, – произнёс он тихо, его ноги налились свинцом. – Дай ей отдохнуть.
Беги и не оглядывайся.
Куда, чëрт возьми, он мог бежать? Сотни пациентов находились в больнице, и он не мог рисковать ни одним из них, позволяя ей выйти в коридор. Цунаде-сама говорила, что демон не должен появиться, так как уснул вместе с Габриэль, и её тело в любом случае ослабло так сильно, что тот не сможет сделать ничего серьёзного.
Раздался приглушённый смех. Габриэль шла вперёд, и, хотя Саэки пытался сдержать её при помощи барьера из чакры, она двигалась без заметных затруднений.
– Ты боишься, – восторженно прошептал демон. – Ке-ке-ке, тебе страшно. Кролик.
– Перестань, – сквозь зубы процедил Саэки. – Габриэль нужно отдохнуть. Она устала.
– О, она отдохнёт, не беспокойся, – неестественная улыбка расползлась по лицу. Демон напевал какой-то незамысловатый мотив, подходя всё ближе и ближе, а Саэки в такт ему отступал, пока его спина не наткнулась на холодную стену. Дрожь пробежала по всему телу. Он не знал, что будет делать отряд АНБУ с Габи, если он позовёт на помощь. Он также не был уверен, что должен привлекать внимание. Цунаде-сама говорила, что в случае чего Однохвостый не сможет перевоплотиться, а потому никакой опасности не представляет. Может, он блефовал?
– Что ты делаешь? – Севшим голосом спросил Саэки, чуть ли вставая на цыпочки, когда её рука потянулась к нему, и шероховатые от слоя песка пальцы провели линию вдоль пульсирующей на шее венки.
– Подумать только, ты уже дрожишь, – хихиканье. – А сердечко-то как колотится.
– П-подожди, – выдохнул он, сглотнув. – Давай поговорим?
Демон вновь рассмеялся и не ответил.
– Э-э, кто ты вообще? – В панике спросил Саэки, пытаясь отвлечь внимание зверя.
– Странный вопрос. Ты ведь уже знаешь. Шукаку, – промурлыкал он елейным голосом. – О чëм же кролик собрался со мной разговаривать?
– О... О Габриэль? – Неуверенно предложил Саэки, втянув голову в плечи.
– Хорошо, что наши мысли сошлись. Давай поговорим о Габриэль. В любом случае, это то, что я собирался сделать.
Саэки прикусил губу. Отлично. Если кровожадный тануки готов к переговорам, значит, для Саэки ещё не всё потеряно. Он всё выжидал момент, когда сможет парализовать её, впустив чакру в определённые пять точек на шее, но в настоящий момент в нём зажглось любопытство.
Лицо Габриэль внезапно посерьëзнело.
– Я знаю, какие надежды ты тешишь в отношении неё, – вкрадчиво заговорил Шукаку. – Имей в виду, кролик, если однажды ты добьёшься взаимности, а затем предашь, я прослежу, чтобы ты пожалел о том, что родился на свет. Я разорву тебя на малюсенькие кусочки, чтобы ты умирал так долго и мучительно, что в конце концов ты будешь умолять меня о том, чтобы я забрал твою жалкую жизнь.