Зубы стиснули истерзанную губу. Это... что вообще за номер? В абсолютном ступоре Саэки таращился на Габриэль и не знал, что тут можно сказать.
– Я... Эм... понял, но...
Слабая усмешка прервала его.
– Нет. Ты не понял. Я сделаю это не из заботы о девчонке. Я рад избавиться от неё, будь уверен.
Тогда к чему все угрозы? Со стороны выглядело так, будто Шукаку не хотел, чтобы Саэки причинил Габриэль боль, а потому решил обработать ему мозги.
– Ты предашь не только еë, – продолжал демон, мороз пробежал по коже. – Ты предашь меня. Если решишь связаться с ней, то будешь принадлежать нам обоим. Нравится тебе это или нет. Так что советую не делать ничего, о чем ты будешь жалеть.
Что, чëрт возьми, это должно значить?! Саэки уже не хотел разбираться. Пора заканчивать с этим. Привкус железа резанул по рецепторам, и Габриэль вздрогнула.
– Испытываешь моё терпение, кролик, – прошипел Шукаку.
Она подалась вперёд, и Саэки дëрнулся, резко втянув воздух, когда еë шершавый язык скользнул по его дрожащей губе, на какое-то мгновение задержался на ранке, надавливая на неё, чтобы слизать проступившую кровь, раздалось удовлетворенное урчание, и... Этого оказалось достаточно, чтобы Саэки, колотящийся от взрыва смешанных эмоций, успел надавить на все пять точек и заблокировать её.
Окаменевшими руками он подхватил парализованное тело и поспешно уложил Габриэль в кровать. Словно бредя в тумане, вышел из палаты.
КАК. ЭТО. ВООБЩЕ. МОГЛО. ПРОИЗОЙТИ. ОБЪЯСНИТЕ. ПОЖАЛУЙСТА.
Трясущиеся пальцы медленно дотронулись до губ. Его всего передёрнуло, лицо залило краской, и Саэки сполз на пол, зажмурился и беззвучно закричал.
«Она лизнула меня!!! Мне тринадцать! Я морально не готов!!!»
«Во-первых, чисто фактически, это сделала не она, – срывающимся голосом заорало подсознание в ответ. – Во-вторых, Шукаку хотел тебя СОЖРАТЬ, я тебе точно говорю! В-третьих, поздравляю, шаннаро, ты избранный!».
«А-А-А, КАК МНЕ СМОТРЕТЬ ЕЙ В ГЛАЗА ЗАВТРА?! Я УМРУ, Я ТОЧНО УМРУ ДО РАССВЕТА».
«Отставить умирание! Не первый и не последний раз!»
«Очень даже первый!!!»
«Но не последний же!»
«Ты меня успокаиваешь или добиваешь?!»
Голос разума молчал, и Саэки глубоко вздохнул, тщетно пытаясь успокоиться. Потëр заалевшие щеки ладонями, словно желая стереть с них дурацкий румянец. Ладно. Хорошо. Допустим. Надо рассматривать ситуацию реально: его хотели убить. Саэки к этому не привыкать. Саэки мог с этим смириться. Нужно просто принять случившееся. И отпустить. А не вспоминать ночами, сгорая от смущения. Сейчас бы неплохо оказаться на свежем воздухе или под ледяным душем. Или наедине с парочкой тренировочных манекенов, чтобы разрушить их к чертям. Но вряд ли кто-то согласится его подменить.
Саэки поднялся на ноги, взъерошил волосы. Сейчас правильнее всего рассказать Пятой о случившемся... опустив некоторые подробности, разумеется. И всё будет хорошо. Саэки даже не подозревал, что Цунаде, не долго думая, прикажет ему безвылазно сидеть в палате Габриэль и фиксировать любые отклонения в протекании её сна, а сам Саэки после разговора с наставницей начнёт терять веру в то, что взрослые могут найти выход из любой ситуации. Оказывается, взрослые находят только вход, запирают кого-то внутри и теряют ключи.
Комментарий к Камелия Саэки, когда Шукаку угрожает убить его: Ничего страшного, переживем, мы и не такое слышали, главное – не паниковать и извлекать полезную информацию.
Саэки, когда Шукаку лизнул его: Я умру.
====== Акация ======
Акация – сожаление, признание своих ошибок.
Габриэль чувствовала себя подвешенной на крючок рыбкой, которую внезапно выдернули из воды. В голове шумело, всё тело затекло, а конечности не ощущались вовсе. Габриэль приоткрыла глаза, но веки казались настолько тяжёлыми, что она предпочла их закрыть.
Что произошло? Габриэль смутно осознавала себя, но мало-помалу мозг подкидывал кусочки вчерашнего дня и... Габриэль резко села – перед глазами поплыли чёрные пятна. Последнее, что она помнила – обвивающие её теплые руки и звучащий у самого уха голос, которого она жаждала долгие месяцы. Боже, только не говорите, что она потеряла сознание у Саэки на глазах. У САЭКИ НА РУКАХ. При мысли об этом мурашки стекали по телу, а уязвленная гордость непрестанно фыркала.
Сейчас же Габриэль сидела на кровати, укутанная в мягкое одеяло, и, похоже... Она только что проснулась. Что само по себе являлось поводом для паники.
«Эй, – позвала Габриэль, осматривая себя на наличие повреждений. – У тебя же хватило ума не высовываться?»
Подозрительная тишина была ей ответом, и Габриэль цокнула. Надежда на то, что Шукаку не воспользовался ситуацией, с каждой секундой затягивающегося молчания становилась всё более и более ничтожной. Хоть бы он не натворил ничего серьёзного. Ещё и Саэки так некстати оказался рядом... Ой, не к добру это всё.
Габриэль свесила босые ноги на пол, поднялась с кровати. И сразу опустилась обратно: на стуле в углу комнаты сидел Саэки, подперев щеку рукой. Его глаза были закрыты, но ресницы то и дело трепетали, будто он находился где-то на границе между сном и явью. Габриэль зажмурилась, пытаясь унять волнение. Ситуация с каждой секундой становилась всё более смущающей. Почему он здесь? Сколько времени он здесь, если засыпает на ходу? Она должна разбудить его?
«Если из-за тебя у нас сорвётся мирное соглашение с Конохой, клянусь, я найду способ уничтожить тебя».
«Тебе никогда от меня не избавиться», – наконец объявился Шукаку, и Габриэль практически видела, как тануки довольно размахивал хвостом. И хотя его фраза больше походила на угрозу, Габриэль чувствовала облегчение.
Она бесшумно прошла к двери и уже взялась за ручку, когда из дальнего угла раздался хрипловатый голос:
– Стоять.
Габриэль замерла, сердце пропустило удар, когда она услышала стремительные шаги по направлению к ней, и медленно обернулась. Саэки, немного взъерошенный и сонный, мгновенно оказался на расстоянии вытянутой руки. Его брови были сведены к переносице, лицо скривились и выражало крайнюю степень измученности, как будто был готов встретиться с чем-то неприятным, но, как только он окинул её внимательным взглядом, черты его лица разгладились. Саэки похлопал себя по щекам, пытаясь прогнать остатки сна, вновь вгляделся в неë. Он вдруг запрокинул голову назад, взъерошив волосы, и протянул на выдохе с явным облегчением:
– Ты не представляешь, как я рад тебя видеть!
Габриэль так и стояла, прикованная к месту его взглядом и словами. И как прикажете на это реагировать? Она долго хотела встретиться с ним, но теперь мечтала лишь сбежать. Почему это должно быть настолько неловко?
– Мне нужно идти, – выдала она первое пришедшее в голову оправдание.
Его лицо вытянулось.
– Подожди. Куда? – Затараторил он. – Габи, я, эм... Давай я провожу тебя?
Что-то больно сжалось в его груди, когда она поспешно отвела взгляд и покачала головой.
– Я возвращаюсь домой.
– Но тебе ещё нельзя, – возразил Саэки.
– Я не могу задерживаться.
Она пыталась объяснить ему одними глазами, что не могла находиться здесь, с ним, будучи в таком ужасном состоянии, с тяжёлым чувством вины и горечи, разговаривать, как будто ничего не случилась и она не покалечила его в прошлый раз. Но он или не понимал, или не хотел понимать.
– Габи, иди в постель, – мягко заговорил Саэки. – Ты пропустила завтрак, но обед принесут где-то через два часа. Тебя успеют осмотреть до этого времени.
– Но это слишком долго.
– Придётся подождать. Тебя выпишут послезавтра.
– Я должна вернуться немедленно.
– Нельзя.
– Ты не можешь просто удерживать человека против воли.