Этот дом построил брат ее отца — дядя Витя для своей семьи. Предполагалось, что его чада и домочадцы на лето станут выезжать в Хрюкино на дачу. Угу, они однажды выехали все вместе только в другом направлении. Дача теперь у них под Квебеком. Дядя работает в аэропорту, и говорить не желает о возвращении. А его жена не только говорить, но и думать.
— Шо я в вашей паганой России забыла? — орала она в трубку, шкрябая по мембране фрикативным «г».
Дом им пришлось оставить поневоле. Там были какие-то проблемы с оформлением земли. Быстро продать терем не получалось. Дядя не стал задерживаться с выездом и переписал имение на Алису.
— Какими судьбами? — холодно поинтересовалась бабушка, когда запыхавшаяся внучка ввалилась в дом. — Или Виктор решил-таки вернуться в Россию, а тебя послал с предупреждением?
Алиса Генриховна пребывала не в лучшем настроении. К перемене погоды, — привычно подумала Анна, давно переставшая обращать внимание на выбрыки единственной своей близкой родственницы. Близкой в смысле досягаемости. Остальные: мать, отец и брат обитали в таких далях, что даже по спутниковой связи не всегда удавалось докричаться. Причем, обитали, каждый сам по себе.
Так они все когда-то решили, не спросив Анны. Она осталась с бабушкой, а если точнее — сама с собой.
— Мне позвонила Нина Петровна, — сдержано отозвалась внучка на сварливый вопрос.
— Какая Нина Петровна?
— Сварыкина.
— Кто?!!
— Алиса Генриховна, я ничего не путаю! Позвонила Нина Петровна и сказала, что с вами плохо. Чтобы я поторопилась.
— Сейчас с тобой будет плохо, — криво улыбнулась пожилая дама. — Нинон Сварыкина второй месяц, как преставилась.
— Что?!!
— Я ничего не путаю! — передразнила бабка. — Преставилась. Похоронена в соответствии с ейной волей в «семейном склепе». Тут недалече на пригорке.
Анна осторожно присела на обитую гобеленом банкетку у двери.
— Будем считать официальную часть законченной, — постановила бабка, заметив наконец, что внучка чуть не плачет. — Где ты бросила машину?
— Я на электричке, — отозвалась Анна.
Сколько можно! На любое проявление человеческих чувств бабка всегда реагировала ядовитым укусом. Она исключительно и только сама предлагала условия игры, в соответствии с которыми все остальные должны были себя вести.
А тут вмешался рок в виде деревенского хулигана, вернее хулиганки, голосом полоумной старушки Сварыкиной погнавшей Анну в колючие бабкины объятья.
— Да? Хм, ну раз на электричке, проходи.
— Я, пожалуй, обратно, на вокзал — мотнула головой внучка.
— Здесь ходит только утренняя электричка — туда, и вечерняя — обратно, если ты забыла. И хватит страдать из-за несовершенства собственных представлений о мире. Раздевайся.
Анна стащила легкую пуховую шапочку, — терпеть не могла меховых конструкций на голове, — тряхнула волосами, начала расстегивать дубленку.
— Известий от родственников не поступало? — как бы мимоходом поинтересовалась Алиса Генриховна.
— Нет.
Сапоги Анна поставила в уголок на отдельную подстилку. В прихожую вышла помощница по дому Лидия Ивановна, придирчиво осмотрела ковер, на котором могли остаться мокрые следы, не нашла таковых, поджала губы, — ты еще попадешься! — и удалилась на кухню.
Анна прошла холл и остановилась на пороге столовой. Дядя Витя имел вкус к вещам. Первый этаж он обставил весьма респектабельной мебелью на гнутых ножках — из массива, как теперь принято говорить. Не «Чиппиндейл», конечно, скорее уж мастер Гамбс!
Бабушка комфортно расположилась в центре у стола. Лидия Ивановна еще до прихода Анны начала подавать второй завтрак. К сервировке осталось добавить сливочник и блюдо с плюшками. Плюшки точно были. Анна еще с порога чуть слюной не захлебнулась от запаха. Оставалось ждать, когда пригласят к столу. Если вообще пригласят.
Остро захотелось уйти. Сколько можно! Она всю жизнь тянулась перед бабкой в струночку. Когда была совсем молоденькой — понятно: в одночасье все близкие порскнули по просторам страны искать свой кусок хлеба с маслом, бросив ее одну разбираться со своей жизнью.
Был конец учебного года, оставалось сдать выпускные экзамены. Дальше предполагалась учеба в институте.
Первой сорвалась мать. Осуществилась ее пожизненная мечта. Позвонила подруга Зоя из Владивостока. Их обеих брали в обслугу на океанский теплоход. Впереди замаячили международные линии, иные дали, туманы, шторма… и мужики, мужики, мужики. Целая команда.