Он про происшествие с его родителями? Я поджимаю уголок губ. Да уж. У него правда очень хорошие опекуны. Жаль, что они не забрали этого ребенка сильно, сильно пораньше. Возможно, тогда он был бы другим. Обычным человеком.
И никто бы не заставлял меня плавать в пруду, и не преследовал бы с ножом…
— Понятно. — говорю я. — Я рада за тебя.
— Правда? Чем хочешь в первую очередь заняться, Вика? Поесть? Принять душ? Или хочешь меня?
У меня снова дергается глаз. Если б он не был таким большим и агрессивным демоном, я бы купила ему кляп.
— У тебя здесь есть еда? — интересуюсь я, решив проигнорировать его последние слова.
— Летом я тут бываю чаще, чем во время учебы, так что есть. Могу приготовить что-нибудь. — произносит он и опускает взгляд на мои ноги. — Ты разучилась разуваться? Возишься уже пять минут. Помочь?
Боже. Я опоминаюсь и расшнуровываю второй кроссовок.
— Нет. — отвечаю я. — Просто задумалась. А ты что, умеешь готовить?
Он приподнимает бровь, глядя на меня как на дурочку.
— Как, по-твоему, я жил один? Мне нужно есть, как и тебе.
— Просто парни обычно не умеют готовить.
— Хорошо, Вика. Я не умею готовить.
Я закатываю глаза, скинув кроссовки и выпрямившись. Что за демонический хамелеон? “Хорошо, я их всех убил”, “Хорошо, я нашел этот телефон и сам испугался фоток”, “Хорошо, я не умею готовить”. Интересно, если я скажу, что в отношениях не занимаются сексом, он скажет “хорошо, у нас не будет секса”? Было бы неплохо.
Он тоже поднимается с корточек, выпрямившись во весь свой пугающий гребаный рост.
— Опять же, я просто так это сказала. — произношу я, а у него в уголке губ появляется усмешка.
— Ну, иди тогда со мной.
Он приводит меня на кухню и усаживает за стол. Я задумчиво и с интересом наблюдаю за ним, потому что я серьезно не верю, что парень может готовить. Я хорошо помню Темыча и Леху. Первый способен и макароны сжечь, а Леха закатывает пельмени в лаваш, заливает майонезом, кетчупом и сыром, посыпает кучей перца, и запекает их на сковороде. Я не знаю, как он додумался до такого извращения… Но я в ужасе тогда отказалась от угощения. Тот самый ужин, который стоит отдать врагу.
Мое наблюдение продолжается недолго. Потому что когда этот демон берет нож, у меня падает в желудок сердечко, и я отворачиваюсь, уткнувшись в телефон. Ну его на фиг. Он даже с кухонным ножом выглядит крайне хреново. С ним бы триллеры снимать.
— Может, я порежу? — вырывается у меня. Только отложи, пожалуйста, нож в сторону.
— Кого? — доносится у меня вопрос, и я цыкаю, не сдержавшись.
— Не кого, а что. То, что ты там режешь.
— А. Нет, я тут сам справлюсь. В принципе, я в любом случае сам справлюсь.
Я закатываю глаза и оставшееся время просто сижу, листая что-то на телефоне.
Потом он ставит передо мной еду, а сам садится неподалеку, и, поставив локоть на стол, подпирает лицо, наблюдая за мной. Я же рассматриваю еду перед собой. Это приличная еда. Не пельменный пирог Лехи. Поразительно.
— А ты… – растерянно интересуюсь я. — Не будешь есть?
Он на секунду прикрывает глаза.
— Нет. Я тебя съем.
Боже, заткните его кто-нибудь.
— Ты же не подсыпал туда что-нибудь, чтобы усыпить меня и что-нибудь сделать неприличное? — интересуюсь напрямую я, осторожно пробуя салат. Чего это он и впрямь не ест со мной?
— Зачем? Скажу по секрету - если я захочу тебя трахнуть против воли, то мне больше понравится твое сопротивляющееся тело, а не безжизненное.
Я опускаю вилку. Что ты за… Я, кажется, придумала новую тактику, чтобы не слышать этот лютый треш от него: после первых содержательных слов надо быстро задавать следующий вопрос, чтобы не прозвучали остальные.
— Хорошо. — цежу я сквозь зубы.
— То есть, я могу это сделать? Поешь, и я…
— Нет! — кричу я, не выдержав. — Хорошо, что ты ничего не подсыпал! Спасибо! За еду.
Он тихо смеется, пока я мечтаю ткнуть в него вилку.
— Не за что.
Я молча начинаю есть. Пипец вкусно, но немного не нравится послевкусие от его приколов. Скотина.
Главное после еды о чем-нибудь с ним поговорить, иначе выйдет как в прошлый раз. “Получается, у нас закончились темы для разговора?”. Грр.
Черт, как же хорошо он готовит, все таки. Если б он не был таким ненормальным, я б захотела выйти за него. Может, осторожно отвести его к психиатру? Вдруг есть надежда на исцеление...
Наевшись, я отодвигаю тарелки.
— Спасибо. — еще раз говорю я, а он берет мою вилку и накалывает последний кусочек, который я оставила, а потом отправляет в рот. Я растерянно смотрю на его губы. Блин, они такие симпатичные. — А… Я же тебя не объела?