Да где же она? Где эта глазастая пигалица? Я потрудился даже расписание группы посмотреть, чтобы ее поймать. Прибью мелочь! Плевать на страну и собственное будущее, поймаю зубастого очкастика и запихну в тот фонтан, откуда достал!
Ладно, может, и не я ее оттуда достал, но именно я запихну!
Мокрая майка, значит? Кумир? Героя ей подавай? Может, она меня перевоспитать вздумала? Кто их знает, этих ботанш-зубрилок с их буйными фантазиями! Взялась не пойми откуда на мою голову — катастрофа на роликах, до сих пор с видео нашего падения в фонтан полунивера ржет! Вбила себе в голову чушь о любви и романтике, и давай глазами хлопать, как мартышка на звезду упоротого индийского блокбастера! Сначала «Три кита», потом засада у туалета, теперь дурацкая идея с репетиторством… Какое-то странное стечение обстоятельств получается! Нет, кажется, без хорошей инъекции антипатии не обойтись. Пришла пора развенчать героя!
Ну, наконец-то! Она! Направляется навстречу, чудо с лямками. Пыхтит носом в пол, видимо, витая в облаках из формул. Отлично! Даже руки потер от предвкушения скорой расправы и ускорил шаг.
— Эй, Уфимцева! Привет!
Точнее, направлялась. Увидев меня, встала как вкопанная, хлопнула испуганно за огромными очками ресницами, развернулась, словно постовой у пограничного столба на ать-два, и потопала себе в обратную сторону. Быстрее, еще быстрее… Побежала, только рюкзак запрыгал за спиной…
— А ну стой, Зубрилка! Кому говорят!
Ну, бегать я тоже умею.
— Стой, не уйдешь! — заскользили оба на повороте, затопав по коридору.
Только вот как-то странно она бежит — на ровных ногах. Господи, эти ботаники точно не от мира сего! У них что, отсутствуют суставы? Впереди же лестница, убьется еще, слепошарик!
Я прыгнул и поймал Уфимцеву за косу. Схватив за талию, прижал к себе.
— Ага! Попалась, очкастик! Сказал же, что от меня не уйдешь!
И получил локтем в бок.
— Ай! Пусти, дурак! Больно же!
— 12 —
Коса оказалась густой и длинной, не то что девчонка в моих руках — невысокая и тощая. Я был так зол, что пообещал:
— Еще чего! И не подумаю!
Она воинственно задергалась, но вдруг обмякла и запросто сказала:
— Ну и ладно. Держи, Воробышек, если тебе так нравится! Я все равно никуда не спешу, могу и повисеть.
Чего?
Я живо стряхнул ее с рук, но не отпустил, развернув за рюкзак к стене.
— Дурак? — спросил сквозь зубы, глядя в худенькое лицо с точеными скулами. — Как, уже не герой для местной газеты? Отлично, Уфимцева! Вижу, что до тебя дошло! — И сразу же перешел к делу: — Это что еще за ерунду вы с Софией выдумали с экспериментом? Какая к черту программа для отстающих? Я тебе что, подопытный кролик?
Она не струсила, как я надеялся. Только сжалась слегка под моим взглядом.
— И ничего мы не выдумали, очень даже хорошая программа. А ты еще скажи, что не отстающий?
— Да я нормальный! — возмутился. — Такой, как все! Без тебя со своими делами разберусь! Нарисовалась тут, — я сердито оглядел девчонку, — пятый класс штаны на лямках! Дорасти сначала до эксперимента, а потом практикуй, поняла? Не могла кого-нибудь другого в фонтан свалить, благодетельница?
Ну и наряд. Ей правда есть восемнадцать? А на вид больше пятнадцати не дашь.
Зубрилка вдруг тоже сердито насупилась. Поправив очки, вскинула подбородок.
— Да? А почему же до сих пор не разобрался? Если бы ты был, как все, то не сидел бы сейчас с двумя хвостами по простейшим предметам и угрозой вылета! Как будто и сам простейшее! И чтоб ты знал, некоторым, — она, сморщив нос, оглядела меня косо с ног до головы, — всей жизни не хватит, чтобы до меня дорасти. — И постучала пальцем по моему лбу с намеком.
— Но ты, очкастик! Выбирай выражение!
— А они у меня всегда заканчиваются, когда я вижу перед собой такую самовлюбленную квазиморду!
— Квази… Чего?!
— Ой!
Глаза за очками внезапно оторопело раскрылись, и девчонка часто-часто захлопала ресницами. Отступила опасливо на шажок назад.
— Э-э… Т-то есть я не это хотела сказать! — снова странно улыбнулась, как напустивший в штаны Щелкунчик. — Точнее мордочку! Нет, не пойдет? Ладно, тогда мордашку. Мордусик? Неужели рыльце? — изумилась. — Что, снова не то? О! Няшку! Точно, самовлюбленную няшку! Нет, ну ты, Воробышек-то, не наглей! Я же не знала, что ты такой капризный!
Я стоял, не зная, что мне делать. То ли смеяться в голос, а то ли рычать от злости. Что вообще происходит? Такого чуда, как эта Зубрилка, в моей жизни еще не было.
— Уфимцева, признайся, тебе что, жить надоело?!