Мне необходимо срочно придумать, как избавиться от гнева, кипящего внутри меня, иначе разум проиграет в битве с чувствами. Боюсь, упекут меня мои новые родители в психушку за это.
Размышлять об этом больше не было времени. Я подошла утиным шагом к школе. Осталось преодолеть лестницу, и я в классе. Прекрасно. Ангел мой, спасибо за прогулку.
Кое-как я победила эту лестницу и зашла в класс как раз перед звонком. Как хорошо, не надо общаться с этими грымзами.
Я слышала повсюду смешки и шёпот. Это класс обсуждал меня. Да, я ещё долго буду их главной темой для сплетен.
- Ой, - прозвучал голос этой задавалы Златы, - гляньте-ка! Наша ботанка и косичкой обзавелась! Ещё очки нацепи и прямо как в учебнике будешь.
Я проигнорировала её замечание, но в душе все горело огнём. Мне нужно срочно что-то с этим делать! Гнев съедает меня изнутри. Я даже не знаю, на что злюсь. Я просто зла. И всё. Этого для меня достаточно. Выискивать причины прямо сейчас я не намерена.
- Не обращай на неё внимания, - прошептала мне девушка с задней парты, - ты теперь живёшь с её парнем под одной крышей, её это бесит.
Я обернулась на голос. Вчера мне так и не удалось ни с кем познакомиться. Класс для меня составлял лишь Злату и её свиту. Как-то больше и внимания ни на кого не обратила. Перед глазами предстала девчушка с мышиного цвета волосами и в ношенной одежде. Даже школьная форма не могла скрыть того, что эта девушка из очень бедной семьи. Блузка старомодная, а жилет выстиран до такой степени, что стал на два-три тона светлее моего.
Да это же старая я. Та, которая жила в Питере. Наверное, я и правда произвожу впечатление ботанки. Потому что глядя на эту девочку, другой мысли у меня не возникло.
- Он мой брат, - шепнула я ей в ответ, - какие претензии?
- Сейчас история, - сказала мне девочка, - историк не любит болтунов.
Я вся обратилась в слух. Алексей Геннадиевич оказался очень строгим и дотошным учителем. Он объяснял параграф и ревностно следил за дисциплиной. Тема об экономическом развитии страны на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков оказалась такой скучной, что у меня начали слипаться глаза. Да уж, для подлинной ботанки мне не хватает тяги к знаниям.
Меня спас звонок. Прозвени он чуть позже, я бы уснула на уроке.
Как новенькой, Алексей Геннадиевич дал мне индивидуальное задание в виде эссе об отмене крепостного права. Он потребовал отнестись к заданию со всей серьёзностью, и принести к следующему уроку рукописный текст на пяти больших листах. На мой вопрос, почему я должна писать от руки, учитель невозмутимо ответил, что если я буду списывать всякий бред из Википедии, то я хотя бы потрачу на это пару часов. Жестоко, но справедливо.
Когда я вышла из класса, моя новая знакомая ждала меня у двери.
- Тему несложную дал? – спросила она участливо.
- Да нет, ерунда, - я хотела выглядеть как можно дружелюбнее, - отмена крепостного права. Правда, от руки.
- Ооо, - девчонка понимающе закивала головой, - это он любит. Мне кажется, он считает интернет нашим проклятьем. Думает, что народ тупеет и по полной деградирует. Даже книжки не читает. Вот и задаёт по истории задания. Да всё от руки ему пиши, рисуй, черти. Я, кстати, Даша.
- Очень приятно, Алина, - ответила я, - ну, в чём-то он прав, согласись. Да напишу я ему хоть десять листов от руки, делов-то!
Даша улыбнулась, и мы отправились к следующему классу на алгебру. Я никому не хочу говорить о том, что дома у нас компьютер был только у папы. Но он постоянно работал на нём, поэтому свои личные дела мы старались все выполнять в компьютерном классе школы.
Хотя, могу сказать, что в нашей школе никогда от нас не требовали чего-то сверхъестественного. Если давали задание написать реферат, эссе или сочинение, то это всё сдавалось в рукописном виде. Работы на компьютере мы делали и сдавали только на информатике.
Может в Омске не так, не знаю. Но моя любимая школа ревностно относилась к знаниям. Поэтому даже сведения из интернета у нас пропускались как почва через червяка. Мы всё усваивали. Вот тогда я и оценила пользу шпаргалок.
После уроков возле раздевалки меня ждал Андрей. Его сонное и немного уставшее выражение лица дало мне понять, что тяжёлый день и тяжёлая ночь были не только у меня.