Машина остановилась у входа в какую-то с виду очень дорогую клинику. Пока мы ехали, Андрей не отпускал моих рук. Голова отказывалась думать и анализировать произошедшее. Но факт оставался фактом, я чуть не умерла под колёсами машины.
Мысли носились со страшной силой. Реальность перемешалась с вымыслом. Вот я сижу с Вадимом в нашей комнате и объясняю ему, как решаются квадратные уравнения. Через секунду я парю в вышине на драконе из моей любимой саги Энн МакКефри. Мгновение спустя, перед глазами встаёт сцена моей первой встречи с Андреем. Чувства до сих пор не изменились. С ним рядом мне легко и спокойно. Он действительно стал моим личным ангелом-хранителем. В самые нужные и важные моменты именно Андрей оказывался рядом со мной.
Как я могла быть такой глупой?! Ведь были для меня все звоночки. Я не слышала будильник, иногда пропускала звонок на урок или с урока, не слышала едких замечаний Златы, а они были, в этом нет сомнений. Слишком уж идеальной и правильной была моя жизнь в школе все эти месяцы, что-то должно было пойти не так. И вот оно. Похоже, авария сыграла со мной злую шутку, которая раскрылась во всей своей красе только недавно.
Нетрудно упустить момент, когда подросток теряет слух. Ведь мы, подростки, такие своенравные, показываем свой характер всем и вся, игнорируем нотации родителей, их вопросы и суждения. Разве не так?
Тётя Ира действительно могла подумать, что это мой способ справиться с горем, когда я не отвечала на её вопросы или не поддерживала беседу, которую она так хотела со мной завести. Я её очень любила, это правда, но вот подружками мы так и не стали. Хотя могли бы. Если бы не моя глупость.
Дядя Валера, наверное, даже и не пытался вести со мной светские беседы, не говоря уже о налаживании дружеских отношений. А вот перед Никитой неудобно получилось. Он ведь и правда сделал всё, что в его силах, чтобы стать хорошим братом, в первую очередь. А я его на пушечный выстрел не подпускала. Потом он и вовсе перестал пытаться.
Мне кажется, мужчины в нашей семье втайне надеялись на то, что я закончу девятый класс и уеду куда-нибудь подальше в колледж, не дожидаясь совершеннолетия и поступления в институт. Это моё временное пристанище, я прекрасно это понимаю. Будем надеяться, что ситуация, в которую я сейчас вляпалась, не настолько серьёзна, чтобы подумывать об инвалидности и специальной школе.
Андрей толкнул меня локтем в бок и отвлёк от грустных мыслей, занимавших голову. Я взглянула на него. В темноте салона его лицо освещалось лишь небольшим отсветом смартфона. В моём присутствии Андрей доставал его только в исключительных случаях. Никогда он не оставлял меня наедине со своими мыслями, за это ему отдельное спасибо, он поступал как истинный джентльмен. Сейчас он перевёл взгляд на экран своего смартфона, и я последовала его примеру. На экране высветился текст, который он только что напечатал: «Всё будет хорошо».
Это придало мне уверенности.
Мы вышли из машины, и Андрей, который всё ещё крепко сжимал мою руку, повёл меня следом за моими приёмными родителями.
Мы шли по сильно освещённым коридорам. Свет, казалось, струился отовсюду. Мощные лампы, белые полы и стены создавали такой эффект. Сколько бы денег не оставляли здесь пациенты, как бы ни старались врачи создать уютную домашнюю обстановку, больница останется больницей. Запах, вид, атмосфера, всё напомнило мне долгие дни в реанимации, а потом в шестиместной общей палате. Я бывала в поликлиниках и больницах не раз, но всегда только в государственных. Условия оставляют желать лучшего, как и отношение врачей к пациентам. Здесь же всё иначе. Улыбчивый персонал, вежливые сердобольные врачи, администраторы, которые суют на подпись бумажки с пятизначным счётом с самым невинным видом. От увиденного у меня свело желудок. Если бы я поела, то содержимое моего ужина точно оказалось бы на белоснежном кафеле.
Я почувствовала, как правую ладонь ещё крепче сжали. Андрей знал, когда меня необходимо подбодрить. Может быть, он и говорил что-то, но я не слышала. Ничего не слышала. Кроме своих мыслей, которые просто кричали прямо в голове. Хотелось позвать на помощь. Но слова застревали в горле.