Глава 2
Вопросы с опекой тётя Ира, как и обещала, уладила довольно быстро.
Меня выписали где-то через месяц после нашего разговора, когда врачи окончательно убедились, что я в удовлетворительном состоянии. Нога всё ещё отказывалась меня слушаться, голова иногда гудела как опаздывающая электричка, но, в целом, всё было довольно сносно. Я была жива и относительно здорова.
За время пребывания в больнице я почти не плакала. Мне казалось, что я всегда знала, что так должно произойти. Даже складывалось впечатление, что моя душа уже смирилась с потерей родных.
Ко мне ещё несколько раз заходила Алла Сергеевна и давала мне какие-то анкеты, задавала вопросы и просила нарисовать любое животное. На любой мой вопрос или ответ она мило улыбалась и что-то записывала в журнал.
Алла Сергеевна – одна из причин, по которой я была выписана из больницы с широкой улыбкой на лице. Ну не задалось у нас с ней общение!
Мне казалось, что я приеду домой, и моё настроение окажется на том же уровне, что и при выписке из больницы. Я же буду дома. Но меня ждало жуткое разочарование. Прежде всего, в самой себе. Оказывается, я вовсе не справилась со своим горем.
Когда мы вошли в мой родной дом, где прошло всё моё детство, где были очень хорошие моменты и, несомненно, очень плохие, сложилось впечатление, что меня накрыло двухтонной плитой.
Всё, что пряталось где-то в закромах моего сознания, тут же вырвалось наружу. Мою грудь сдавило с такой силой, что я не могла вдохнуть. От недостатка воздуха начали слезиться глаза. Ко мне пришла паника.
Я резко развернулась и выбежала на улицу. Было ясно: в это помещение я больше не войду.
Когда-то для интереса мама давала мне почитать книгу по психологии, и там были описаны фазы переживания горя.
Выписываясь из больницы, мне казалось, что моё переживание уже перешло на последнюю, пятую стадию – принятие. Но только сейчас, оказавшись в слезах на улице, я поняла, что не завершила даже первой.
Я вбила себе в голову, что всё вполне сносно, думала, что вернувшись домой, всё изменится. Но только войдя в свою квартиру, меня начал бить по голове, в сердце, лёгкие и все другие органы вопрос: «Разве это правда?!»
И всё моё существо громко отвечает: «Это не со мной!» Я не могу осознать тот факт, что всё это действительно происходит со мной. Что всё это правда. Не могу, не хочу, не буду! Моя семья не погибла! Я не осталась одна! Нет! Нет! И ещё раз нет!
Моего плеча тихонько коснулась рука тёти Ирины:
- Хочешь, мы сразу поедем в гостиницу?
- Да, - не задумываясь, ответила я.
Ещё несколько недель пролетело как в тумане. Я часто наведывалась в больницу. У меня сняли гипс с руки и даже прошли синяки.
Тётя Ира улаживала бумажную волокиту. В опеке всё решилось. Я теперь официально под крылышком своей единственной родной души. Она забрала мои документы из школы и часть вещей из квартиры, куда я наотрез отказалась возвращаться.
- Квартиру я предлагаю сдать какой-нибудь хорошей семье, - сказала мне однажды вечером тётя, - заодно, и за квартирой присмотрят, и денег тебе на учёбу отложим. А когда захочешь, всегда сможешь туда вернуться.
- Угу, - промычала я.
Тётя Ира не давила на меня и не заставляла возвращаться туда или посетить кладбище. Для меня эта тема была закрытой.
Тётя Ирина никогда не говорила: «Если захочешь», - она всегда произносила слово «когда». Для нее, почему-то, было очевидным, что такой день в моей жизни обязательно настанет. А пока мы собирали вещи, чтобы отправиться в далёкое для меня путешествие.
- Надо будет купить тебе ещё пару курток, - сказала перед отъездом тётя Ира, - а то какие-то они у тебя потрёпанные.
Дядя Валера, муж тёти Иры, насколько я знала, был далеко не бедным человеком. У них была хорошая просторная квартира в городе и огромный загородный дом. В случае моей семьи, у нас был выбор: купить мне новую куртку, брату новые ботинки или еды на месяц. Поэтому мы с братом никогда не заостряли внимания на своём внешнем виде и не цеплялись за материальные блага. Зато родители вырастили нас хорошими людьми. Пусть жизнь брата и оборвалась всего в тринадцать лет, я могу ответственно заявить, что добрее и бескорыстнее человека я не встречала в своей жизни. И не встречу. Роднее него у меня никого не было. Он был моим братом, моим лучшим другом, моей опорой. Не было ссор из-за мелочей, а тем более драк. Мы уважали друг друга и любили. У нас была своя команда. Команда, которой все беды нипочём.