- Цезарь есть Цезарь, - уклончиво ответили братья и ушли переодеваться.
Представление прошло под непрерывные овации переполненного зала. Мишель был горд своей сопричастностью к великолепному спектаклю. На следующий день работали днём и вечером; и тоже с аншлагом. Тамиров, Цезарь Шумейко, Мишель и все артисты светились от счастья.
Часть 31. В Европе взяток не берут.
Минут за пять до очередного представления в вагончик Мишеля влетел один из братьев Булахов.
-Быстрее, тебя Тамиров ищет!
Навстречу попалась машина "Скорой помощи". Мишель нашел Тамирова на предпоследнем ряду амфитеатра. Кроме него там находились Цезарь Шумейко и братья Булахи. Они стояли кружком, как будто загораживая что-то. При этом все напряженно улыбались.
- А вот и Мишель... года не прошло, - сквозь зубы процедил Тамиров, - Sorry, здесь прохода нет, - переключился Тамиров на болгарского зрителя, желавшего пройти между ними. - Пожалуйста, господин хороший, вернитесь назад, вниз по лестнице, налево.
Зритель, однако, упорствовал и желал пройти напрямую.
- Черт возьми, кто-нибудь, объяснит этому болгарскому чучелу, что здесь хода нет! - разозлился Тамиров.
Пока один из братьев Булахов подыскивал нужные болгарские слова, зритель изловчился и заглянул через плечо Тамирова. После этого болгарин перестал упорствовать на своём, а, притихший, спустился по лестнице, а потом и вовсе вышел из цирка, забрав жену и детей.
В том месте, вокруг которого собрались Тамиров, Цезарь Шумейко, братья Булахи и Мишель зияла дыра. Выяснилось, что "ни с того, ни с сего" выпал деревянный щит, и в образовавшуюся дыру провалился десятилетний ребенок.
- Фигня, ребенок только ножку оцарапал, а уже паника... скорую зачем-то вызвали! - сказал Тамиров. - Щит нужно поставить на место. Выручай Мишель.
Мишель полез под трибуну. Там выяснилось, что под тяжестью зрителей, разошлись фермы-координаты, державшие настил; и что не только нельзя поставить на место упавший щит, но, что и остальные держались на честном слове, и в любую минуту могли упасть.
На это Тамиров ответил любимой присказкой:
- Фигня, бог не выдаст, свинья не съест. Представление должно состояться и оно состоится.
При помощи лома Мишелю удалось закрепить вывалившийся щит. Правда лом нельзя было отпустить, и пришлось Мишелю держать его всё представление. Сверху на него падал мусор. Рядом пролетела пустая бутылка из-под пива. Видела бы Кристина как ему достаются деньги.
После спектакля Тамиров даже спасибо не сказал. "И не нужно, - подумал Мишель, разминая затекшие руки, - Заплатит всё сполна и ладно".
Следующим утром Мишель встал раньше обычного. Он решил перебрать аварийную часть амфитеатра.
В цирке уже находились двое полицейских Они ходили между рядами и рулетками делали замеры. Копы цокали языками и качали головами. Их явно что-то не устраивало. Один из них обратился к Мишелю на плохом русском языке:
- Вы директор?
- В чем дело? - спросил Мишель.
- У цирк има проблем. Дальше работать не може . Нет безопасности. Вчера зритель был ранен. Зритель требует пари, компенсации. Вы директор?
- Говорю же нет, я - не директор. Царапину на ноге вы называете раной? - не мог удержаться Мишель.
- Суд считает, что гражданину Българии был нанесен сериозен травма. Вы есть директор?
- Да нет же, господи!
- Вы можете пригласить свой директор?
- Постараюсь, - сказал Мишель.
- О, кей, - улыбнулся полицейский. - Мы будем чакам здесь.
Новость о полицейских заставила Тамирова мгновенно проснуться.
- Дрянь дело, - сказал он. -- Надо будить Цезаря. Его вопрос, пусть расхлебывает. Эй, Цезарь!
Тамиров заглянул за перегородку, где стояла койка импресарио.
- Тю, а где же Цезарь! И кровать холодная! Не спал, что ли? Вот хитрый еврей! - усмехнулся Тамиров. - Придется идти самому.
Когда Тамиров вернулся, у вагончика его встретила беспокойная толпа артистов.
- Вот и хорошо - не нужно ни за кем бегать, - хмуро произнёс он.
- Ну что? Как там? Что сказали?
- Мальчик требует компенсацию в размере пятидесяти тысяч долларов, - сказал Тамиров.
- Вот, а я что говорил! -- довольным голосом произнес артист Буллах. - С деньгами можно обо всем договориться..., - и вдруг осекся. - Сколько, сколько? Пятьдесят тысяч?! За одну царапину?! Они, что там, сдурели?!
Артисты немного повозмущались, но единогласно сошлись на том, что, хотя и тяжело, и несправедливо, но платить придется.
Тамиров окинул артистов презрительным взглядом.
- Вы еще не знаете самого главного. Цезарь, падла, смылся, прихватив всю выручку за три представления. Полиция говорит, что он уже пьет кофе в Москве. Зная Цезаря, могу предположить, что о денежках нам придется забыть.
Артисты зашумели.
- Тихо! Тихо, господа, и это еще не всё, - возвысил голос Тамиров. - Полицейские требуют, чтобы мы свернули цирк. На сборы дают 10 часов.
- Почему?! На каком основании?
- Конструкция цирка не отвечает болгарским нормам. Честно говоря, она вообще никаким нормам не соответствует. Цезарь обманул нас, подсунул некомплектный цирк. Убить гада мало!
- О! У! - загудели артисты.
Тамиров поднял руку:
- Господа, успокойтесь: есть один выход!
Кивнув головой в сторону цирка, где всё еще находились полицейские, Тамиров сказал:
- С ними удалось договориться: дадим на лапу десять тысяч зелени, и они закроют глаза на трое суток. Отработаем шесть представлений и рванем отсюда, только нас и видели! Так что, несите денежки, господа, кто сколько может. Время пошло.
- А говорили, в Европе взяток не берут, - ворчливо произнес Мишель, которому жалко было расставаться с деньгами.
- Болгария - не Европа. Что зря болтать? - нервно отреагировал Тамиров. - Копы ждать не станут. Несите деньги. Даю пять минут.
Циркачи разбрелись по вагончикам. Мишель по-честному отдал последние двести долларов, не оставив себе ничего.
В итоге собрали на три тысячи долларов больше, чем нужно. На предложение кого-то из артистов "вернуть народу излишек", Тамиров отреагировал весьма жестко.
- Денег лишних не бывает, - заявил он. - У меня целее будут: знаю вас - сейчас же пропьете.
- У нас беда, можно сказать, горе, а Вы говорите такое, - сказал один из братьев Булахов.
- С горя вы пьете в два раза больше, чем с радости. Пока всем разойтись по вагончикам. Готовиться к вечернему представлению! Объявляю осадное положение. Без разрешения на улицу не выходить!
Часть 32. Позорное отступление.
Мишель лежал с открытыми глазами. Судя по всему, в Болгарии подзаработать ему не удастся. Незаметно для себя он уснул. Кто-то сделал попытку его разбудить, но Мишель лишь промычал в ответ и перевернулся на другой бок. Вскоре Мишель проснулся сам. В вагончике никого не было. На столике лежала сложенная в несколько раз бумажка. Это была записка Тамирова. В ней с огромным количеством ошибок Тамиров сообщал, что уехал в Москву и просил "строго его не судить". Поступил он так не ради себя, а ради лошадей, "о которых, кроме него, никто не позаботится". Тамиров советовал Мишелю немедленно "рвать когти, пока не поздно". Тамиров персонально просил прощения у Мишеля за то, что "втянул хорошего человека в грязную историю". В заключение Тамиров выражал надежду на скорую встречу в Москве, и что "цирковые должны понять и оправдать его". В конце была приписка: "Пусть никто не волнуется, деньги верну всем, до копейки".
- Сволочь! - прошептал Мишель.
В вагончик вбежали братья Булахи.
- Где Тамиров? - тяжело дыша, спросили они. - Нам не дают репетировать, выгоняют из цирка.
- Тамиров удрал с нашими деньгами! - ответил Мишель.
- То-то я смотрю - нигде джигитов не видно, - сказал один из братьев.