Дэн смотрит на свой «ролекс» — подарок Люси ко дню рождения. Наверное, теперь он выбросит эти часы, заменив их символом своей новой жизни, полной приключений. Скорее всего это будет хронометр от «Таг Хоэр», показывающий время в шести зонах, высоту над уровнем моря, если вы поднимаетесь в горы, и глубину подводой — если погружаетесь с аквалангом в морскую пучину. Это ему, несомненно, пригодится, поскольку его ждет еще множество взлетов и падений.
— Может, поедем на следующем поезде? — спрашиваю я Дэна, приканчивая латте: мне не терпится позвонить Люси.
— Нет, езжай одна, — отвечает он, вновь накрывая свой чай крышкой, — а мне что-то не хочется. Пожалуй, возьму выходной.
— Выходной? Это на тебя не похоже. Что ты собираешься делать?
— Все, что захочу. Буду брать пример с Люси. Правда, пока еще не знаю, чего именно мне хочется.
Из поезда я звоню Люси и сообщаю, что только что была с Дэном в «Старбаксе». Подруга явно чувствует облегчение от того, что ей не придется сообщать мне неприятную новость.
— Я так расстроена, что все утро ела голубику и ативан.
— Ативан? У тебя что, опять разыгралась аллергия?
— Нет, средство от аллергии называется кларитин. Хотя, пожалуй, его тоже стоит принять — что-то у меня нос заложило.
— Наверное, это оттого, что ты плакала, — предполагаю я.
— Да, правда, скорее всего от этого. Что же тогда принять?
— Не знаю. А от чего помогает ативан?
— Это бензодиазепин, — любезно поясняет Люси, как будто мне это что-то говорит.
— А… — неуверенно тяну я.
— Я точно не знаю, от чего он. Трейси дала его мне вместе с диет-колой. Сказала, что всегда принимает это, когда я на нее кричу. Он вроде бы успокаивает и снимает напряжение.
— А при чем здесь голубика? — Похоже, так мы никогда не доберемся до Дэна.
— Это посоветовал Аткинс.
— Я думала, Аткинс рекомендует есть чизбургеры без хлеба.
— Видишь ли, в последнее время очень многие предпочли ему программу «Уэйт уочерс», поэтому ему пришлось добавить голубику, чтобы сохранить конкурентоспособность.
— Когда он добавит мороженое, я, пожалуй, к тебе присоединюсь.
Люси вздыхает:
— Пожалуй, ты права. Черт с ним, с Аткинсом. Может, встретимся и поедим мороженого сразу же, как ты приедешь в город?
— Это будет в девять сорок две.
— Отлично, — соглашается Люси, наплевав на свою диету, из-за чего я прихожу к выводу, что она, вероятно, немного не в себе.
И точно, войдя в кафе, расположенное по адресу: улица Серпендити, дом три, я вижу подругу, сидящую перед огромным сливочным мороженым-сандэ.
— Это называется «Кухонная мойка», — сообщает Люси. — Заказать тебе такое же? — Она опускает ложку в вазочку, зачерпывает огромное количество мороженого с карамельным сиропом, кусочками банана, взбитыми сливками, орехами и мараскиновой вишней, и отправляет все это в рот.
— Боюсь, мне не съесть целую «мойку», — дипломатично отвечаю я. — Может, ты со мной поделишься?
Люси смотрит на свое мороженое, очевидно, решая, сможет ли уступить мне хоть ложечку, и говорит:
— Нет, лучше я закажу тебе новую порцию. Боюсь, свою мне придется съесть самой. Во всяком случае, это действует лучше, чем ативан.
А может, она просто наконец кое-что поняла? В том числе и то, что натворила?
— Дэн казался очень расстроенным, когда ты с ним говорила? — спрашивает Люси. — Он угрожал, что бросит меня, но я уверена, он этого не сделает. — Она зачерпывает еще мороженого, потом кладет ложку на блюдце. — А все этот дурацкий «Ле Ретрит». Они во всем виноваты. Говорили, что строго следят за соблюдением конфиденциальности. А на самом деле оказались компанией идиотов. Можешь себе представить? Нас зарегистрировали в одном номере под нашими настоящими именами, и, казалось бы, нетрудно догадаться, что Хантер Грин вовсе не «мистер Бэлдор».
— Мистер Бэлдор? — переспрашиваю я, чувствуя, как у меня начинает кружиться голова. — И что же случилось?
Люси слизывает с ложки немного сиропа и вздыхает:
— Хантер забыл в номере свои часы, а какой-то придурок решил отослать их в Пайн-Хиллз — мистеру Бэлдору. Дэн открыл бандероль, думая, что она адресована ему, и обнаружил там «ролекс» Хантера. Тот самый, который я подарила ему на день рождения, с надписью на крышке: «Хантеру от Л. с объятиями и поцелуями».