Мы идем по нескончаемому холлу, пол которого выложен паркетом, а стены увешаны фамильными портретами. У Хаммершмидтов либо потрясающее родословное древо, либо знакомый торговец произведениями искусства. Когда мы наконец входим в бальный зал размером с футбольное поле, я испытываю самый настоящий шок. Видимо, на такой эффект и рассчитывала хозяйка. В отделке помещения преобладают белый цвет, золото и зеркала — как и в каждой квартире в Майами, в которой я бывала. Но в этом псевдофранцузском зале, помимо всего прочего, имеется не менее дюжины хрустальных люстр, свисающих с потолка, две дюжины позолоченных нимф, держащих в руках мерцающие канделябры, и внушительное число застекленных дверей и французских окон, над изготовлением которых компания «Пелла», по всей видимости, трудилась не меньше года. Далия скопировала даже красные бархатные ограждения, которые в Версале защищают позолоченные сокровища от жаждущих прикоснуться к ним туристов. Видимо, никто не сказал ей, что их установили через много лет после смерти Людовика XVI.
В противоположном конце зала Люси замечает редактора «Аллюра» и спешит к ней, чтобы обменяться впечатлениями о программе снижения веса. Начинается разговор о новейших достижениях в этой области. Вместо многочасовых изнурительных занятий на тренажерах в спортивном зале самая последняя методика предусматривает поднятие тяжести, сравнимой с весом небольшого грузовика, один или два раза в неделю. Только это нужно делать оч-чень, оч-чень медленно. Полная глупость, но, как ни странно, дает результат. Всего двадцать минут в неделю — и они обе выглядят как богини. Хоть и со спазмами мышц.
Я решаю что-нибудь съесть, но все, что мне удается найти в «Версале», — это несколько роллов из ветчины с инжиром и крохотный поднос сандвичей с огурцом. Далия наверняка очень богата, если может позволить себе не кормить гостей и при этом быть уверенной, что они не откажутся прийти на ее вечеринку.
И они, судя по всему, не отказываются. Оглядев зал, я убеждаюсь, что он полон знаменитостей или тех, кто считает себя таковыми. Среди присутствующих — ведущие «Фокс ньюс», несколько комедийных актрис, чрезвычайно популярных в семидесятые, и дама, рассказывающая о погоде на местном телеканале. Казалось бы, такие люди должны делать инъекции ботокса в конфиденциальной обстановке, а не на публике. Оказывается, нет. В наши дни самый верный способ попасть на обложку «Пипл» — это сообщить всему свету, что вы сделали пластическую операцию. Чуть-чуть менее эффективные, но почти столь же популярные методы — принять участие в двенадцатишаговой программе лечения от секс-зависимости и воспользоваться услугами суррогатной матери — причем лучше всего, если она родит вам сразу тройню.
Вскоре Люси возвращается в сопровождении симпатичного доктора в очках, рубашке-поло и кашемировом пиджаке. Это, судя по всему, герой дня. И одет он именно так, как положено. Если у вас удаляют аппендицит, один вид хирургической пижамы придаст вам уверенности в благополучном исходе операции. Однако для дорогостоящих косметических процедур необходимо совсем другое — безупречная внешность и сшитый по индивидуальному заказу костюм.
— Джесс, дорогая, познакомься с нашим замечательным доктором Хербом Парнеллом, новым другом всех девушек.
— Очень приятно, — произносит он, внимательно глядя на меня, и протягивает руку. У него длинные изящные пальцы, и карьера пианиста подошла бы ему куда больше. Хотя, может, и нет. — Люси сказала мне, что вы девственница.
— Естественно, в том, что касается пластической хирургии, — поспешно добавляет подруга.
Доктор Парнелл окидывает мое лицо профессиональным оценивающим взглядом.
— Даже если для вас это первый раз, не думаю, что возникнут какие-то трудности, — заявляет он, беря меня за подбородок. — Чуть-чуть ботокса на лоб, немного симетры под скулы. И пару инъекций космодерма — чтобы разгладить мимические морщинки вокруг глаз. Вам повезло, ваше лицо еще не слишком пострадало. Две, максимум три дюжины инъекций — и мы с этим покончим.
Покончим с чем? С любым напоминанием о том, что сорок лет не двадцать и в этом нет ничего страшного? У зрелого возраста есть неоспоримые преимущества — мудрость, опыт, но мы почему-то не хотим, чтобы они оставляли след на наших лицах. И как, скажите, мы сможем состариться красиво и с достоинством, если будем все время проводить в кабинете пластического хирурга?
— Для чего мне инъекции под скулами? — спрашиваю я доктора Парнелла, невольно заинтересовавшись. — И что, вы сказали, нужно туда колоть? Звучит как венерическое заболевание.