Лорд Норфолк усмехнулся.
— На вашем месте я бы тоже все стал отрицать, ваше сиятельство. Но в любом случае, кем бы вы ни были на самом деле — настоящим Моровым, или только носили его лицо и имя, как маску, у нас случился конфликт, который вы намерены разрешить самым простым способом, — проговорил он. — Вот только точно ли вы все продумали, князь?
Я не стал отвечать, ожидая продолжения. Резерв его я видел, как и то, что кровавый маг передо мной не собирается колдовать прямо сейчас. Слишком спокойной была его сила. А потому я мог говорить, не опасаясь внезапного нападения, тем более что дальше меня ждет рутинное вырезание оставшихся членов ковена.
— Сейчас вы убьете магов крови в Англии, — продолжил свою мысль граф. — Но что это вам, в сущности, даст? Покажет, что Моров — маньяк, готовый убивать любого, кто прикоснулся к запретному знанию и практикам. Думаете, остальные ковены, разбросанные по всему свету, воспримут эту информацию равнодушно? Нет, дорогой князь, они уже заметили вас. И теперь будут стремиться уничтожить любым доступным способом. Потому как мы же вас не тронули, только поговорили, и то вы нас пришли вырезать. Методично, хладнокровно. Так, как это делали Моровы со своими доморощенными магами крови.
Он замолчал, чтобы налить себе еще чая. Сделав несколько глотков, чародей продолжил:
— Вы избавились от главных магов крови в России, и теперь ваш взгляд упал на другие страны. Безусловно, наши методы могут вызывать отторжение у непосвященных, но вы-то прекрасно должны знать, что нет запретных знаний, есть руки, которым нельзя эти знания вверять. Сами вы, кстати, не чураетесь нашей школы волшебства.
— Полагаете, граф, мы с вами похожи? — усмехнулся я.
— Полагаю, что вы расчищаете место для тех чародеев, которых вы вырастите под своей рукой, — глядя мне в глаза, ответил тот. — Вам известно многое, вы умеете многое. Но вашим ученикам, вашим последователям, требуется свободное пространство. И чтобы его обеспечить, вы готовы зарезать все стадо, которое уже пасется на этой полянке. Кровавые обряды и жертвоприношения изнашивают население любой страны. Но если смотреть на статистику смертности, сколько убивают маги крови? Сотню человек в год? Две? Вы лично уже убили гораздо больше, князь. И я уверен, что вы не станете отказываться от власти, которая оказалась в ваших руках. Так что да, в чем-то мы с вами похожи. Но ковен магов крови — это порядок, организация, четкая слаженная работа, отмеренный механизм, который действует по всему миру и всегда — всегда! — добивается своей цели с наименьшими потерями. Там, где потребовалась бы армия и появились бы тысячи гробов, мы берем несколько десятков смертников и совершаем то, что должно. Разве это не благо?
Я рассмеялся, не скрывая своих эмоций.
— Ох уж это ваше английское «благо», — успокоившись, проговорил я. — Вы всерьез сейчас заявляете русскому князю, что ваша «благословенная Англия» вправе решать, как жить остальному человечеству? Серьезно, граф, что хотели от меня услышать? Что я прямо вот сейчас все брошу, соглашусь с вами и оставлю в покое ковен?
— Я прошу вас подумать о том, что будет, когда объединенная мощь всей просвещенной Европы обрушится на вашу страну, — совершенно спокойно заявил собеседник. — Видите ли, ваше сиятельство, я готов умереть. Мне нечего терять. А вот вам — есть, и еще как.
Я вскинул бровь.
— Вы действительно считаете, что можете угрожать мне? — уточнил я.
— Я ставлю вас перед фактом, ваше сиятельство. Когда я умру, ничего остановить будет уже нельзя, — с улыбкой проговорил граф Норфолк. — Видите ли, в чем проблема, князь. Вы неимоверно сильны, у вас обширные знания, огромный опыт. Но вы наверняка уже увидели, что ваши собственные разработки успешно применяются в Англии. Вы — один, князь, и даже ваши соотечественники не видят ничего особенно плохого в том, чтобы предать вас. А ковен — это общество, и оно огромно. Что вы сможете сделать один, когда против вас, ваших близких и просто знакомых людей начнут действовать тысячи? Десятки тысяч? Может быть, сотни? Знаете, я прожил достаточно долгую жизнь, и я прекрасно знаю: одиночка всегда проиграет. Вы можете оборвать мое существование, но вы не победите в этой войне. А она уже началась, князь. И скоро вы будете винить себя за то, как поступили.
Он замолчал и потянулся за чашкой. Отпив чая, хозяин поместья поставил посуду на блюдце и посмотрел на меня. В его глазах я видел превосходство, граф совершенно серьезно считал, что победит. И он действительно готов был умереть, но чувствовал торжество. Ведь в его глазах все мои деяния приведут лишь к моему собственному поражению.