Выходит, противник на этот раз подготовленный, не чурающийся сопутствующих жертв. И даже не боится камер, смотрящих на улицу. Нападение на целого министра — ситуация чрезвычайная, ублюдок отмоется от любых обвинений. Это Европа, в конце концов, тут никогда чернь за людей не считали.
Под прикрытием спецназа и несущих дежурство военных министр вернулся в здание. Магический взор позволял мне смотреть сквозь стены, вот только между нами было столько одаренных, что они смешались в сплошное пятно. Полиция принялась оцеплять район. Перекрыли дороги, как будто я на машине уехал или пешком сбежал.
Но на улице меня больше ничего не интересовало. Открыв ведущую на крышу дверь, я наложил на себя невидимость и двинулся по лестнице.
Толпа сопровождения перемещалась глубже, явно намереваясь доставить министра в подвал, откуда он на бронированной и защищенной от магии машине удерет в безопасное место.
Только кто сказал, что я позволю ему скрыться?
Дойдя до лифта, я телекинезом разжал двери и, воспользовавшись печатями, спустился до первого этажа. Скорость получилась приличная, лишь в самом конце я затормозил движение. А дальше было совсем просто — люк на крыше кабины был вскрыт одним усилием воли, я спрыгнул внутрь и нажал на кнопку.
Створки разъехались в стороны, выпуская меня наружу. Прямо под стволы напряженных вояк. Они вскинули короткие автоматы, изготовившись стрелять, но я просто щелкнул пальцами, и тончайшая волна воздуха разрубила их надвое. Кто-то все же умудрился нажать на крючок, и холл прорезали раскатистые выстрелы. Но теперь можно было никого не жалеть. Мирных здесь не было.
Рывком добравшись до лестницы, уводящей в подвал, я выбил двери воздушным потоком. Створки снесло с петель, и я перемахнул через перила. Чужой облик слетел с меня в полете — прятаться уже бессмысленно.
Ноги ударили в бетонный пол, погрузившись на полсантиметра, я небрежным жестом отправил в полет двух бойцов, карауливших лестницу. Оба солдата ударились спинами об стены и свалились безжизненными кульками на пол. Я же приподнялся в воздух и полетел вперед.
Туда, где уже забирался в броневик министр обороны Бельгии.
— Да убейте же его! — услышал я его крик.
Кровавый маг уже не выглядел таким грозным. А вот его охрана открыла огонь, усеивая весь подвал свистящими пулями. Мне пришлось напрячься, поднимая стоящий на пути автомобиль. В него-то охрана и отстрелялась.
— Я пустой!
— Перезарядка!
Автомобиль, который я только что держал телекинезом, полетел вперед, снося охранников. Военных смело прилетевшим весом, а я настиг броневик, который уже собирался вырваться из открывающихся впереди ворот.
— Я тебя не отпускал! — сказал я, окутавшись фиолетовым пламенем.
Волосы мои поседели, глаза окрасились в золото. Министр ударил по мне магией крови, но она сползла, растворившись в воздухе. Я ухватил его за голову и, второй рукой толкнув в плечо, просто оторвал ее от шеи.
Сжимая трофей пальцами, я взглянул на бледного шофера, который судорожно пытался нащупать табельный пистолет в кобуре. Все произошло слишком быстро, он даже не успел среагировать, как его начальник оказался обезглавлен.
— Бу! — выдохнул я, и мужчина выбросился из автомобиля.
А я снял с убитого пиджак, завернул в него голову и, разогнавшись на пределе доступной мне скорости, вылетел в открытые ворота. Оттуда сразу же устремился в небо.
С Бельгией я закончил.
Москва, Кремль, зал для приемов.
— Ваше императорское величество, Российская Империя желает объявить Бельгии войну? — молодой, но крайне энергичный посол смотрел прямо в глаза монарха.
Виктор Константинович, сидящий на своем троне и беседующий негромко с наследницей, повернулся к дипломату.
— Что за претензии? — спросил он, после чего вновь повернулся к Варваре Викторовне. — Дорогая, разберись, пожалуйста, что нужно этому непочтительному господину. А я пока передам нашему главе Министерства иностранных дел, что более не хочу принимать этого человека в нашей стране.
Посол сглотнул, но все же перевел взгляд на будущую императрицу.
— Конечно, папа, — ответила та, взяв государя за руку и сжав ее.
Придворные и гости приема, видя эту сцену, сразу же уловили четкий посыл. Его императорское величество впервые прилюдно передал задачу своей наследнице. И вот это рукопожатие, допустимое лишь между близкими людьми, подчеркивало теплые взаимоотношения в правящей семье.