Тут спорить сложно. Все же Русская Православная Церковь — это не однородный организм. Даже Патриарх Всея Руси не обладает такой властью, чтобы заставить всех своих подчиненных любить того или иного человека. Достаточно вспомнить о том, что прошлый патриарх вовсе хотел отказаться проводить обряды с моим участием. Хотя, наверное, на отпевание все же согласился бы.
— Это благое начинание, думаю, я еще и своих денег добавлю, — прокомментировал я.
— Это уже на ваше усмотрение, ваше сиятельство, — усмехнулся Завьялов. — В-третьих, гости будут не только ждать от вас улыбки, рукопожатия и пожертвования на камеру, но и захотят обсудить вопросы делового характера. Так что готовьтесь к тому, Иван Владимирович, что многих на приеме будут интересовать не только ваши артефакты, но и университет. Кстати, это будет отличная возможность получить несколько толковых студентов из Европы. Мы как раз готовим проект закона об обмене студентами, так что ваш строящийся университет включен в эту программу.
Ну, проект еще не означает, что такой закон вообще будет принят. Но намерение, разумеется, хорошее — для студентов. А вот с моей точки зрения, это самое дурное, что только можно придумать. Молодым людям слишком легко заморочить голову, оглянуться не успеешь, а Европа уже не только твои разработки на поток поставила, но и учебу организовала по твоим принципам.
Я, может быть, и не был бы столь категоричен, но у меня всего один университет, и тот не достроен. А в Европе хватает готовых заведений, где подробно разберут мою учебную программу и массово ее внедрят.
В целом я не имею ничего против обмена знаниями. Все же ради этого я и создавал первую магическую академию — чтобы поделиться информацией и обучить новых чародеев. Однако усиливать врага, лишаясь собственного преимущества добровольно?
Чем тогда я буду отличаться от Марка Филова, который продал секреты в чужие страны?
— Хорошо, я вас услышал, Михаил Игоревич, — произнес я. — Когда мне ждать машину из посольства?
Глава 19
— И что вы думаете, господа? — спросил пожилой усатый итальянец, наколов на шпажку оливку. — Его величество действительно закрыл наш проект. Как будто кто-то из его подчиненных на самом деле обнаружил в документации нарушения. Можно подумать, испанцы тут ни при чем! Трижды ха!
— Согласен, господин Джентели, — кивнул стоящий с ним рядом худой промышленник. — В последнее время все совместные с Испанией предприятия сворачиваются. А те, что остаются на плаву — обкладываются таким количеством проверок, что дышать бизнесу становится просто нечем. За последний месяц вы уже четвертый человек, Джордани, от кого я слышу о препонах со стороны властей.
— Господа, так за чем же дело встало? — приподнимая бокал с шампанским, вклинился в их диалог я. — Насколько я понимаю, вся проблема итальянского бизнеса связана с ориентацией на Испанию. И это при том, что в колониях творится сущий ад, и вот-вот начнется война между вашими странами.
— Все так, ваше сиятельство, — подтвердил Джордани Джентели. — В прошлом году его величество всех чуть ли не за ручку вел, лишь бы дела между нашими странами наладить. А в этом рубит всех, кого сам же и заставил перепрофилироваться на испанский рынок.
— Потери бизнеса уже превышают трехлетний бюджет Италии, ваше сиятельство, — скривившись, озвучил наш собеседник. — Я бы с радостью послушал вас и перекинул производство в Российскую Империю. Но и с Москвой у его величества какие-то вечные проблемы. Вместо того чтобы спокойно зарабатывать деньги, нам приходится лавировать между интересами короны и соседей, с которыми его величество, как флюгер — сегодня дружит, завтра желает мучительной смерти.
Он сокрушенно покачал головой, а я внутренне усмехнулся.
— Полагаю, господин Агостини, — обратился к нему я, — вам все же стоит вложить свои средства в Российскую Империю. Не сразу, конечно, заходить на всю сумму. Идти ва-банк не требуется, да и опасно это. Но возьмите, к примеру, мое княжество. Мы молоды, современны и приветствуем любые инвестиции.