— Кардинал Джованни набрал слишком много власти, нас это не устраивает, — продолжил разговор мафиози. — Его влияние на других кардиналов огромно, он продвигает интересы своего ковена вперед интересов Италии. И нам было бы очень жаль узнать, что вы ведете серьезные дела с ним.
— Не думаю, что имеет смысл обсуждать, о чем конкретно мы с его преподобием ведем разговоры, — вновь улыбнувшись, проговорил я.
— Мы это понимаем, — склонил голову Молинари. — Но очень просим вас не вмешиваться, если что-то произойдет с кардиналом Джованни в ближайшие дни.
Я приподнял бровь, и Данте пояснил:
— Народ Италии желает мира, ваше сиятельство. Кардинал Джованни жаждет войны, и ему все равно, с кем она будет. Для его преподобия война — это доход семейных предприятий. Вы же наверняка знаете, что его семья оккупировала рынок тяжелых вооружений? Разумеется, официальных документов вы не найдете, но если пожелаете, я предоставлю доказательства.
— Что мне предложат ваши… — я сделал паузу, подбирая слово, — коллеги, если я соглашусь не вмешиваться в ваши разборки? Внутренние дела Италии — это внутренние дела Италии. Мне бы не хотелось оказаться втянутым по незнанию в чужой конфликт, в котором ни моей стране, ни моей семье никакой выгоды не будет.
В то, что мафия сможет справиться с таким опытным интриганом, который входит в очень короткий список людей, выбирающих Папу Римского, мне не особенно верилось. Но чем черт не шутит? Сделать свою работу чужими руками было бы приятно.
А еще радовало, что ко мне, наконец, стали относиться серьезно.
Если бы не все эти мои откровенные запугивания с вырезанием родов, сейчас бы Молинари ко мне на переговоры не послали, а наоборот, вероятнее всего, постарались бы убрать. Все-таки я здесь чужак, а Джованни хоть и плохой, но все же свой.
А теперь они даже не требуют, а просят, чтобы я не вмешивался. Так что для полного комплекта оставалось лишь сойтись в цене.
Данте Молинари, почуяв возможную сделку, расплылся в благожелательной улыбке. Одного моего вопроса достаточно, чтобы понять — князь Царьградский вполне может позволить себя уговорить, если сойтись в цене.
Не слишком благородно брать взятку за то, что не станешь убивать человека самостоятельно. Однако не мог же я предложить итальянской мафии доплату, если они сами все сделают? Пусть считают, что это их гениальная идея и дипломатический успех конкретно Молинари.
— Это обсуждаемо, ваше сиятельство, — сказал он. — Если не возражаете, дон Кастеллани посетит вас в отеле сегодня вечером.
Фамилия была мне знакома из того же досье. Лучио Кастеллани был одним из главарей преступной организации. В частности, по информации российской разведки, отвечал за обеспечение боевого крыла мафии — от машин до патронов, все проходило через его руки.
— Сегодня — нет, — покачал головой я. — Но завтра я вполне могу пообедать с господином Кастеллани. Разумеется, если он сумеет разобраться с наблюдением, которое ко мне приставил его преподобие Джованни.
На секунду мне показалось, что собеседник удивится запросу, однако вместо этого Данте лишь улыбнулся.
— Это не составит труда, ваше сиятельство. На этом я поспешу откланяться. Вашего внимания жаждут и другие гости, ведь большинство из них пришли только ради вас, — он уже отступил на шаг, потянулся к артефакту, но в последний момент задержался. — Я слышал, что ваше правительство готовит проект по обмену студентами. Послушайте совет старого человека, князь, откажитесь от участия в нем. Только тогда от алмаза будет толк, когда он огранен на своей земле и приносит пользу ей.
— Я не забуду ваш совет, господин Молинари, — чуть наклонив голову, вполне искренне ответил я.
Естественно, полагаться на слова мафиози я не буду, однако немного суматохи среди итальянцев будет мне на руку. Хотят сами разбираться между собой, я не стану вмешиваться.
Прихватив с собой бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта, я двинулся, как и планировал, к представителю Русской Православной Церкви. Пора потратить государственные деньги и накинуть сверху чуть-чуть своих.
Южная Америка.
— Господин Мастерс, вот документы, которые вы запрашивали.
Подчиненный положил перед Александром Иеронимом толстую кипу бумаг. Хозяин кабинета кивнул, не отрываясь от просмотра экономического блока новостей.