Мишель посмотрела на бывшего коллегу, и в глазах ее промелькнуло что-то вроде жалости. И мужчина понял, что сейчас ему оторвут голову. Сглотнул, попробовал накинуть иллюзию…
— Пожалуй, я смогу кое-что объяснить, — раздался спокойный голос.
Юноша, неприятно напоминающий Алена Дюпона, отодвинул стул и уселся без разрешения.
— Мы с Мишель немножко подрались при встрече, — вежливо сообщил он. — Удалось застать ее врасплох и завалить. Ну и… как-то и все остальное само собой произошло, что бывает, когда заваливаешь красивую девушку. И я случайно шарахнул по ней магией. Такой вот спонтанный выплеск родовых способностей. В итоге — снос ее феминистского блока и клиническая смерть. Мишель откачала одна очень одаренная в целительстве девочка. А я в спонтанном выплеске научился новому заклинанию — удалять родовые маячки. Такое иногда случается. Вот и все наши секреты. Сами понимаете, ходить со смертельным приговором под сердцем — так себе занятие. Позволительное разве что рабам. А мы не рабы.
— Все ходят, — заметил Сыч, напряженно перерабатывая ошеломительную информацию. — И я хожу.
— Потому что маячки не могут снимать. А я могу. И вам тоже. Подумайте над этим.
И мужчина думал, неотрывно думал всю обратную дорогу до вокзала. Но иногда на его губах появлялась непроизвольная улыбка. Все же нарвалась недотрога Мишель! И отметелили, и отымели, и шарахнули промеж ног магией так, что разом из феминистки сделали нимфетку! Рассказать в отделе — все со смеху помрут! И рассказать обязательно! Но «дюпона» Конфетка Мишель точно прибьет за такие откровения, и до дома не успеют дойти! Глазами в кафе сверкала — чуть шторы не задымились!
Глава 8
Мишель бесится и еле сдерживается, чтоб не взорваться килотоннами в тротиловом эквиваленте. Но ее пока что немножко смущает то, что начальник здесь — я, не она.
Решаю ей немножко помочь.
— Тебя что-то гнетет?
Мой участливый тон оказывает то самое воздействие, катализирующее. Как платина на перегретую нефть. Мишель взрывается с грохотом и фейерверком чувств. Слушаю ее без особого интереса пару минут.
— Ты специально выставил меня в позорном свете! — разоряется Мишель. — Мужлан! С грязными эротическими фантазиями!
— Да.
— Ты… Что⁈ Скотина! Всё придумал! Не было ничего!
— Да.
Ну ты и скотина, как только тебя Сашка терпит, — бурчит Мишель и сдувается.
— Слушай, ты как с такой импульсивностью работала оперативницей? — любопытствую я.
— Отлично работала! — огрызается Мишель. — Отлично, понял?
— Нет.
Мишель подпрыгивает и снова начинает разоряться. В страстном монологе мелькают озабоченные коллеги, Бульдог, ущемление прав женщин, снова озабоченные коллеги, еще раз они…
— Теперь понял, — говорю я спокойно через несколько минут. — Во всем виноваты мужчины. Они специально отодвигают тебя, усложняют работу и принижают твои успехи.
— Хоть кто-то понял! — саркастически отзывается Мишель.
— Чушь несешь.
Мишель хочет снова заорать, очень хочет, но сил больше нет.
— Мишель, это переговоры, — говорю я серьезно. — Мы должны были отдать им что-то, чтоб сохранить какие-то шансы на то, что нас выслушают. Не поймут, не примут — просто выслушают.
— Да это понятно, но зачем…
— Да, я выставил тебя полной дурой. Но это здорово отвлечет твоих коллег на всякие эротические фантазии и оставит им меньше времени на серьезные вопросы. Надо пользоваться их ущербной моралью с выгодой для себя. В моих сказках много дыр, пусть смотрят не на них, а на твои ноги.
Мишель невольно усмехается.
— Только вряд ли у нас получится договориться, — продолжаю я хмуро. — Государство, оно такое… как носорог. Но время мы выиграем. А там уже все решится.
— Что — всё? — не понимает девушка.
— Да не знаю я. Чувствую, что времени нам отмерено — год. Причем календарный. Зачатки пророческого дара — мерзкое свойство! Вроде что-то знаешь, но что⁈ Ладно. Мишель, этот твой Сыч — он как?
— Он не мой! А вообще… талантливый. Циничный. Баб презирает, скотина! Ну и… относительно честный. С ним можно иметь дело — если на дебильные шуточки насчет баб не обращать внимания. А что?
— Да понравился мне он, — честно признаюсь я. — Нам такие люди потребуются… потом. Кому-то же придется приводить в порядок страну. Прикрой его в Москве.
— В смысле? — не понимает Мишель.
— На коромысле! Он слышал твое предложение императору! Не понимаешь? Еще раз — он слышал предложение новой генерации магов императору о мирном сосуществовании. Абсолютно секретный документ. Как думаешь, что с ним сделают?