Вот поганка. Ну лажал. Единственный из нашей команды. Даже Ясмина умудрилась выдать бледненькое подобие заклинания привлекательности, и спортсменки тоже. А мне-то оно зачем⁈ Я и так альфа-самец!
Близняшки невоспитанно ржут. Мама Вера укоризненно качает головой.
— Дворянское общество еще не готово принять тебя, Рой, — сообщает она. — Я все же вышла на эту Марью Алексеевну. Подлая и двуличная особа. Бывшая фрейлина староимператорского двора.
И мама Вера недовольно поджимает губы. Ее сильно уязвляет, когда кто-то там не признает величия ее деток. Ничего, вот прогуляюсь в гости к этой особе — проникнется и признает.
А еще маму Веру корежит при одном упоминании староимператорского двора. Но это ревность и профдеформация, пусть сама справляется.
— А мы нашли центр принятия решений старшекурсников! — хвастается Жанна. — А они так шифровались, так шифровались! Это юнкерская коммуна. Выпускники и старшекурсники, все — Ученики Стихийных школ. И все — ученики одного безвременно разбившегося в лепешку Мастера Огня. Он у них числился личным наставником.
— Рой, они планируют бросить тебе вызов, — добавляет Хелена. — Пока что ищут достойную причину. Не хотят мараться грязными приемами типа супа на голову или вина на праздничное платье дамы сердца. Это достаточно серьезно, Рой.
Пожимаю плечами:
— Серьезно, но не для меня. Чистоплюи показушные. Готов поспорить, что остановят выбор на оскорблении Сашки. На большее ума не хватит. И не остановят будущих офицеров ни мужская честь, ни элементарная порядочность.
— Рой, мы не сможем ее прикрыть! — предупреждает Лика. — Второй курс занимается на верхних этажах, нас туда даже не пускают.
— Предупредите нового начальника по режиму, — угрюмо решаю я. — Если полезут к Сашке, я им головы отрежу. И ему. Пусть знает.
— Рой, но это повод…
— А мне похрен.
Настроение стремительно портится. Сашка. Ее вполне могут достать. Хоть в подготовишки ее переводи.
— Так, господа секретные шпиёны, — разворачиваюсь я к сладкой парочке. — Выдайте мне расклад. Предполагаемые действия Москвы. Оптимистичный и пессимистичный варианты.
— Ракета! — хором говорят они. Переглядываются, и Мишель уточняет:
— Баллистическая ракета — пессимистичный вариант. Но маловероятный.
Вопросительно поднимаю бровь.
— Бовины — родственники Вассерманов, — поясняет Сыч. — Близкие, по их меркам. А у Вассерманов здесь родовые земли, свой сектор в городе. И неизвестно, какая доля на самом деле принадлежит не Вассерманам, а Генриху Бовину, то есть нашему Бульдогу. Бульдог — не из высшей элиты, но как бы не повыше ее. А там очень не любят терять богатство. Ну и еще железнодорожный узел, он тоже кому-то принадлежит. И АЭС… по ней как бы вообще страшновато бить…
Задумчиво киваю. Это да, элита терять богатство не любит. Потому что для них это чаще всего означает потерять все.
— Угу. А оптимистичный?
Оперативники снова переглядываются. Точно сладкая парочка, жить друг без дружки не могут.
— Да всё по старым лекалам, — неуверенно говорит мужчина. — Погибла группа — послать две. Уничтожили спецназ — отправить на подавление весь отряд. Не сработает — Бульдог явится сам. В итоге. И мало не покажется никому. Шестой Левитатор империи — настоящий монстр.
— Сказал он Восьмому Левитатору, — тихонько бормочет Мишель, но настолько тихонько, что слышу только я. Да еще спортсменки, вон как сдерживают улыбки.
— Явится — встретим, — бурчу я недовольно. — Вертели мы этих монстров на их левитационных навыках… Что по общей обстановке? Мишель? Что говорят гвардейцы? Шевеления возле дома отмечаются?
— Мелкопоместные хвостики поджали, — уверенно говорит Мишель. — Вассерманы… что-то готовят.
— Ярыгины?
— А Ярыгины — козлы.
— Девочки… — напоминает Сыч.
Я настораживаюсь. Никаких девочек не планировалось, это он о чем?
— Пусть Рой сам разбирается, — не сдерживает улыбки Мишель. — Очаровал половину подготовишек и сидит, как будто не при чем. А они туда и сюда, бродят как бы случайно, на окна поглядывают, хихикают…
Рой, значит? Включаю Нюх. Взгляды, Взгляды…
Награждаю главу службы безопасности красноречивым взглядом. Мишель все понимает, беззвучно выражается как не при детях, перемещается к окну и хватается за ти-фон.
— Смотрят они нехорошо, — поясняю я озадаченному оперативнику. — Две так точно подосланы от кланов. Или «жучками» по окнам пулять собрались, или еще какой гадостью. Мишель, пусть их гвардейцы вежливо попросят — и проверят подальше от Центральной першпективы. Не стоит нарушать традицию. Центр пусть останется нейтральным местом. Под нашим патронажем. Так, покушали? Теперь спать. Точнее, я спать, а девочки… что у вас положено после покушать?